Реклама

Бобровникова Т. Повседневная жизнь римского патриция в эпоху разрушения Карфагена. Раздел 2

Бобровникова Т. Повседневная жизнь римского патриция в эпоху разрушения Карфагена. Страница 226

Итак, Панетий не смог обратить своих любимых учеников. Более того. Произошло обратное. Они все более и более убеждали его и смягчали его дух. По­степенно суровый философ становился кроток и умерен, и его начали ужасать крайности его школы. В самом деле. Мудрец, говорят стоики, не должен знать сострадания. А Панетий говорит, что оратор из сострадания может даже взять на себя защиту заве­домо виновного человека, если, конечно, он не убий­ца, не отъявленный злодей {Cic. De off, II, 51)· А ведь все преступления равны! Мудрец не должен знать ни гнева, ни любви, ни скорби, ни симпатии — так назы­ваемая стоическая apathia и analgesia. А Панетий от­вергал их {Gell., XII, 5)· Стоики отрицали всякое на­слаждение, как противное природе, Панетий же го­ворил, что некоторые наслаждения соответствуют природе, другие — нет {Sext. Adv. math., IX, 73). «Избе­гая их (стоиков. — Т. Б.) мрачности и жесткости, Па­нетий не одобрял ни суровости высказываний, ни колючих рассуждений и был, с одной стороны, мяг­че, с другой — блистательнее», — пишет Цицерон {Fin., IV, 28). Стоики выражались темно и непонятно, Панетий разъяснял все простым разговорным язы­ком (Cic. De off, II, 35).

Панетию нравилось величественное учение о творце-демиурге, создавшем мир. Нравился и высо­кий, строгий догмат, признававший, что доброде­тель — единственное благо. Но Зенону, Клеанфу и Хрисиппу, основателям стоицизма, он стал предпо­читать Аристотеля и особенно Платона, любимого философа Сципиона Африканского {Cic. Fin., IV, 28)'

Панетий называл Платона «божественным», «муд­рейшим», «святейшим» и даже «Гомером среди фило­софов» (Cic. Tusc., I, 1,9). Прокл и Гораций прямо на­зывают его платоником и сократиком, а не стоиком (Procl. Diadoch. In Plat. Tim.., 50B; Ног. Carm., 1,29).

n86n-s09.jpg
1203633624_belgrad-2.jpg