Реклама

Бобровникова Т. Повседневная жизнь римского патриция в эпоху разрушения Карфагена. Раздел 2

Бобровникова Т. Повседневная жизнь римского патриция в эпоху разрушения Карфагена. Страница 224

Многим такое учение может импонировать. Но людям мягким, снисходительным к чужим порокам, тем, кто ставит часто сердце над разумом, оно может показаться не просто суровым, а отвратительным. Одним из таких людей был Цицерон. «Учение это, — говорит он, — не мягкое и ласковое, а скорее суровое и жесткое». И он насмешливо описывает стоическую доктрину: «Был некогда даровитый муж, некто Зенон*; последователи его догматов зовутся стоиками. Догматы же эти вот каковы: «мудрый человек никог­да не уступает своей симпатии к кому бы то ни было, никогда не прощает чьей-либо вины; милосердие свойственно лишь неразумным и легкомысленным людям; не приличествует дать себя упросить или умилостивить; одни только мудрецы прекрасны, да­же будучи уродами, они одни богаты, даже будучи нищими, они одни цари, даже неся рабскую служ­бу, — тогда как мы, остальные, не принадлежащие к мудрецам, — и беглецы, и безродные, и чужеземцы, и безумцы; все грехи равны между собой, все они — не­честивые преступления: одинаково виновен тот, кто без нужды задушил петуха, как и тот, кто задушил от­ца; мудрец ни о чем не судит по предубеждению, ни в чем не раскаивается, ничем не вводится в заблужде­ние, никогда не изменяет своего решения... Откуп­щики о чем-то ходатайствуют — «не смей уступать своей симпатии». Приходят к тебе с просьбой бед­ные и угнетенные — «ты преступник и злодей, если сделаешь что-нибудь под влиянием милосердия»; че­ловек сознается, что согрешил, и просит проще­ния — «нельзя прощать преступника»; но этот про­ступок так незначителен! — «все проступки равны»; ты сказал что-нибудь — «стало быть, это решено и не­преложно»; но ты основываешься не на фактах, а на предположении «мудрец ни о чем не судит по предположению»; ну, так ты просто ошибся — это он считает прямым оскорблением» (Cic. Миг., 61—62).

n86n-s09.jpg
index.jpg