Реклама

Бобровникова Т. Повседневная жизнь римского патриция в эпоху разрушения Карфагена. Раздел 2

Бобровникова Т. Повседневная жизнь римского патриция в эпоху разрушения Карфагена. Страница 218

У Цицерона Лелий вспоминает, как Сципион часа­ми спорил с Полибием и Панетием о государствен­ных формах и развивал им свой взгляд на Римскую республику (Cic., De re publ., I, 34—35). Это очень ин­тересное сообщение. Что же доказывал Сципион и что говорил Полибий? Согласен ли был ученик с учи­телем или его не удовлетворяли построения ученого грека? Чтобы ответить на этот вопрос, прежде всего попытаемся найти следы этих горячих споров у са­мого Полибия. Тут нас как будто ждет удача. Полибий в VI книге упоминает как своих оппонентов «фило­софов» и «римлян». Мы вправе заподозрить, что под первыми отчасти разумеется Панетий, а под вторы­ми — в основном Сципион. Что до философов, то он довольно пренебрежительно говорит, что у них из­ложение «запутано и многословно» (VI, 5, 1). Гораздо более его беспокоят римляне. Он пишет о них даже с некоторой обидой и дает понять, что они очень при­дирчивы и вообще им ничем не угодишь. Очевидно, среди его римских друзей нашелся какой-то строгий критик, который сделал ему множество замечаний. Однако при ближайшем рассмотрении оказывается, что замечания касались не самой концепции — в этом пункте ему, очевидно, не возражали — критики упрекали его, что он описал все недостаточно по­дробно и упустил множество существенных деталей. Но нас интересуют сейчас не эти детали. О чем же спорили Сципион с Полибием? И тут опять на по­мощь приходит Цицерон.

Лелий в его диалоге просит друга повторить все то, что он когда-то говорил ученым грекам. Сципион охотно соглашается. Он говорит, что это его люби­мые, задушевные мысли, которые он давно и тща­тельно продумал. Это его стихия. В этом одном — в том, что касается римской конституции, — он счита­ет себя настоящим специалистом. Итак, он начинает рассказывать свои сокровенные мысли и излагает перед слушателями... идею смешанного государст­венного устройства Полибия. Читатель вправе спро­сить: так чья же эта, в конце концов, теория — Сципи­она или Полибия? Полибий ли убедил Публия или Публий убедил своего великого учителя, когда, по словам Лелия, часами доказывал, что лучшим строем является тот, который достался римлянам от пред­ков? Я думаю, мы этого никогда не узнаем. Во всяком случае, достоверно, что теория Полибия возникла именно тогда, в садах Сципиона, во время их долгих споров. И оба ее разделяли. Но для Полибия она бы­ла теоретическим построением, для Публия — жиз­ненным credo. Будучи первым гражданином Респуб­лики, он старался направлять государственный ко­рабль согласно этой теории. Она — ключ к понима­нию всех его политических действий. Он строго сле­дил за равновесием всех частей и поддерживал тот элемент власти, который в то время казался наибо­лее ослабленным. Он свято следовал этой доктрине до конца и ради нее отдал жизнь.

mozahara.jpg
index.jpg