Реклама

Бобровникова Т. Повседневная жизнь римского патриция в эпоху разрушения Карфагена. Раздел 2

Бобровникова Т. Повседневная жизнь римского патриция в эпоху разрушения Карфагена. Страница 211

VII

Я уже говорила, что действующими лицами «Исто­рии» Полибия являются люди и народы. Но посколь­ку цель его показать, как мир слился в одно целое — а это великое деяние судьбы осуществили римляне, — мы вправе заключить, что они-то и являются главны­ми героями Полибия. И сразу перед Полибием и его читателями возникает вопрос, почему именно рим­ляне оказались в силах выполнить эту задачу? Как случилось, что всего за 30 лет* они покорили силь­ные, богатые, могущественные и воинственные госу­дарства? Есть ли ответ на этот вопрос у Полибия? Есть. Он утверждает, что достигли они этого благода­ря своему государственному строю.

Каждое общество Полибий уподобляет живому существу. И оно последовательно проходит три ста­дии развития: рост, расцвет и упадок с последующей гибелью46. «Как всякое тело, всякое государство... со­гласно природе проходит состояние возрастания, потом расцвета и, наконец, упадка». Во время столк­новения с Карфагеном Рим только-только достиг расцвета, а Карфаген уже отцветал (VI, 51, 4—5; 56, 2). Государства Эллады рождались и отцветали не­обычайно быстро, образуя вечный круговорот, ибо формы сменяют друг друга по кругу. В описании су­ществующих государственных форм Полибий не считает себя оригинальным. По его словам, он взял эту схему у Платона и других философов'и только придал ей большую четкость и ясность, чуждые фи­лософскому уму.

Итак, он пишет, что существует три правильных государственных строя: монархия, власть одного че­ловека, но власть законная, то есть такая, при кото­рой большинство добровольно уступило царю власть. Аристократия — власть меньшинства, людей, которых выбрал сам народ. Таким образом, власть любого избранного совета, или, говоря современ­ным языком, парламента, согласно Полибию, — ари­стократия. И наконец, демократия — власть боль­шинства. Однако отнюдь не всякую власть большин­ства можно назвать демократией. «Нельзя назвать де­мократией государство, в котором вся народная мас­са имеет власть делать все, что бы ни пожелала и ни вздумала. Напротив, демократией должно почитать такое государство, в котором исконным обычаем установлено почитать богов, лелеять родителей, чтить старших, повиноваться законам, если при этом решающая сила принадлежит постановлениям большинства». Почему Полибий дает столь неожи­данное определение демократии? Это очень понят­но. Монархия требует высоких моральных качеств от одного человека, аристократия — от избранных. Но в демократии все граждане должны быть преданы общему делу. Поэтому и Монтескье впоследствии объявляет добродетель основой демократии. Но доб­родетель как раз и держится на религии и чувстве долга, которое, как мы увидим, тесно связано с почи­танием родителей.

n86n-s09.jpg
2381-002954-f40421960fa64da3d5d7d95869977cf4.jpg