Реклама

Бобровникова Т. Повседневная жизнь римского патриция в эпоху разрушения Карфагена. Раздел 2

Бобровникова Т. Повседневная жизнь римского патриция в эпоху разрушения Карфагена. Страница 139

— Я не люблю чересчур благоразумных (Cic. De or., 11,272).

Мы не можем понять всего сарказма его шутки, так как не знаем этого центуриона. А между тем этот человек должен был буквально поразить Публия сво­им «благоразумием», раз он запомнил его на всю жизнь.

И вот тут-то Сципион натолкнулся на неожидан­ное препятствие.

Его коллегой был Люций Муммий. Это был «но­вый человек», но он не только достиг высших маги­стратур, но и покрыл свое имя славой. В то самое вре­мя, как Сципион воевал в Африке, Муммий сражался в Греции, Сципион разрушил Карфаген, Муммий — Коринф, Сципион получил имя Африканский, Мум­мий — Ахейский. Правда, злые языки говорили, что заслуги Муммия перед Республикой довольно блед­ны, что все победы одержал Метелл Македонский, воевавший до того в стране, а Муммий только вос­пользовался плодами его трудов и украсил себя чу­жими лаврами, как это часто бывало в Риме (Val. Max., VII, 5,4; Vir. illustr., IX).

Муммий был человеком на редкость незлобивым и добродушным. Когда Полибий, находившийся в Африке со Сципионом, узнал, что произошло в Элла­де, он сломя голову помчался спасать свое несчаст­ное отечество. Со свойственной ему ловкостью он проник в самую ставку Муммия и был приятно удив­лен, увидев полководца. «Он показал себя человеком воздержанным и бескорыстным; управление его от­личалось мягкостью, хотя среди эллинов он имел ог­ромную власть, и случаи соблазна представлялись ему часто» (Polyb., XXXIX, 14,2—3).

Его щедрость и бескорыстие действительно пора­зительны. Из Греции он вывез горы сокровищ, на­полнил до краев казну, обогатил тысячи случайных людей, а себе не взял ни асса и был настолько беден, что сенат выдал из государственных средств прида­ное его нищей дочери (Frontin., IV, 3,15; Cic. De off., II, 76; Liv., ер., 52; Vir. illustr., IX). Впрочем, замечает Цице­рон, «слава бескорыстия принадлежит не человеку только, но эпохе. Павел захватил и вывез все огром­ные сокровища Македонии и внес в казну столько, что добыча одного императора положила конец на­логам. А в свой дом он не принес ничего, кроме веч­ной памяти о себе... Публий Африканский ничуть не стал богаче, разрушив Карфаген. А тот, кто был его коллегой по цензуре, Люций Муммий, разве стал бо­гаче, разрушив до основания богатейший город? Он предпочел украсить Италию, а не свой дом» (Cic. De off, II, 76).

mitingirazr.jpg
2381-002954-f40421960fa64da3d5d7d95869977cf4.jpg