Реклама

Бобровникова Т. Повседневная жизнь римского патриция в эпоху разрушения Карфагена. Раздел 2

Бобровникова Т. Повседневная жизнь римского патриция в эпоху разрушения Карфагена. Страница 208

Крез, разумеется, очень мало вник в слова Солона. Он попросту решил, что афинянин ему завидует. Но вскорости царя «постигло возмездие от божества, как кажется, за то, что он почитал себя счастливей­шим из всех людей». Сначала погиб его любимый сын. А потом он столкнулся с Киром Персидским. Ве­ликое царство его, как часто бывало на Востоке, рас­палось, как карточный домик. Персы разбили неког­да непобедимое лидийское войско, осадили столицу, и сам великий Крез оказался жалким пленником Ки­ра. Персидский царь приказал сложить на площади костер и сжечь бывшего царя лидийцев. Крез нахо­дился в каком-то бездействии печали. Равнодушно смотрел он на приготовления к казни. Но когда он взошел на костер, то, казалось, осознал происходя­щее и в сердечной муке воскликнул трижды: «Солон!» Слова эти заинтересовали Кира. Ему стало любопыт­но, кого призывает Крез. Он велел остановить казнь и спросить, о чем говорит его пленник. И тогда Крез сначала неохотно, но постепенно воодушевляясь, рассказал всю свою беседу с афинянином. На Кира эта повесть произвела сильное впечатление. Он по­нял, как непостоянно счастье, устрашился возмездия божества и велел освободить Креза (Herod., 1,30—45; 84-86).

В другой раз Геродот рассказывает о тиране Поли­крате, пользовавшемся необыкновенным счастьем: все его начинания всегда имели успех. Это очень встревожило его друга, египетского царя Амасида, и он написал Поликрату такое письмо: «Приятно, что друг и союзник благоденствует; но твои необыкно­венные удачи не радуют меня, потому что я знаю, как завистливо божество. И для себя, и для тех, кто мне дорог, я желал бы, чтобы удачи сменялись неудача­ми... В самом деле, я никогда не слышал, чтобы ктонибудь, пользуясь во всем удачей, не кончил несчаст­ливо и не был уничижен окончательно». В заключе­ние Амасид предложил другу «исправить судьбу», а именно: взять наиболее любимую им вещь и забро­сить как можно дальше. Поликрат никогда не снимал с руки изумрудный перстень дивной красоты. И вот он решил им пожертвовать. Он бросил любимый перстень в море. В тот же день рыбак принес ему в подарок пойманную им рыбу исполинских разме­ров. Поликрат приказал повару приготовить ему эту рыбу. Но вскоре повар ворвался к тирану с громким криком: в животе рыбы он отыскал изумрудный пер­стень Поликрата. Узнав об этой новой удивительной удаче, «Амасид понял, что человек бессилен спасти другого от предстоящего ему несчастья и что Поли­крата ждет дурной конец». Так и случилось. Поликрат погиб самой ужасной и мучительной смертью и так заплатил за свое необыкновенное счастье (ibid., 111,40-43).

mozahara.jpg
2381-002954-f40421960fa64da3d5d7d95869977cf4.jpg