Реклама

Бобровникова Т. Повседневная жизнь римского патриция в эпоху разрушения Карфагена. Раздел 2

Бобровникова Т. Повседневная жизнь римского патриция в эпоху разрушения Карфагена. Страница 203

— Для мудрого человека само сознание того, что ты совершил прекрасный поступок, есть высшая на­града за доблесть (Cic. De re publ., VI, 8).

Именно эта вера возмущала ранних христиан. Лактанций в этом видит главное отличие своего учения от нравственной доктрины Цицерона, которого в осталь­ном считает чрезвычайно близким к христианству. «Без надежды на бессмертие, которое Бог обещает сво­им верным, было бы величайшим неразумием гонять­ся за добродетелями, которые приносят человеку бес­полезные страдания и труд», — пишет он (Div. Inst., IV, 9).

Полибий рассказывает и о судьбе тех, кто прене­брег своим нравственным долгом. Он говорит, что души людей, как и тела их, могут болеть болезнью, подобной проказе, и они начинают гнить и медлен­но разлагаться, хотя по виду это все тот же человек (I, 81, 6—10). Неужели же выгодно и умно доводить се­бя до такой ужасной, неизлечимой болезни?!

У Полибия есть удивительный образ. Он рисует человека образованного, умного, утонченного, кото­рый постепенно подпал под власть зла. Речь идет о македонском царе Филиппе. Он навлек на себя именно эту неизлечимую болезнь своим роковым выбором между добром и злом. Полибий вспомина­ет старинное предание. В Аркадии случалось, что лю­ди обращались в волков. Но вскорости они вновь принимали прежний облик. Однако, если человеку, обернувшемуся зверем, доводилось попробовать че­ловеческой крови, ему уже не суждено было вернуть­ся к людям — он навеки превращался в злого волка (VII, 13, 7). Так и Филипп, «вкусив человеческой кро­ви и смертоубийств», постепенно утратил свою чело­веческую природу. Он падал все ниже и ниже, зло за­сасывало его, как страшная трясина. Конец его Поли­бий рисует настолько ярко, что я не могу не привес­ти весь этот поразительный отрывок:

mozahara.jpg
2381-002954-f40421960fa64da3d5d7d95869977cf4.jpg