Реклама

Бобровникова Т. Повседневная жизнь римского патриция в эпоху разрушения Карфагена. Раздел 2

Бобровникова Т. Повседневная жизнь римского патриция в эпоху разрушения Карфагена. Страница 202

Вот две речи, которыми полководцы перед страш­ным боем стремились воодушевить своих воинов. Од­на — средневековая, сообщаемая нашим древним ле­тописцем, другая — взята у Полибия. Один вождь — древнерусский князь Мстислав Храбрый, рыцарь без страха и упрека, другой — Сципион Африканский Старший — любимый герой Полибия. Князь говорит своей дружине: «Братья! ...Аще ныне умрем за хрестьаны, то очистимся грехов своих и Бог вменит кровь нашю с мученикы»* (то есть умершие на поле боя бу­дут сразу вознесены на небо). Речь же римлянина По­либий передает так: «Он просил их во имя прежних битв показать себя и теперь доблестными воинами, достойными самих себя и отечества. Если же битва кончится несчастливо, павшие в честном бою воины найдут в смерти за родину прекраснейший памят­ник, а бежавшие с поля трусы покроют остаток дней своих позором и бесчестием. Итак, когда судьба обе­щает нам великолепнейшую награду, победим мы или ляжем мертвыми, неужели мы покажем себя низ­кими глупцами, и из привязанности к жизни отри­нем лучшее благо, и примем на себя величайшие беды »(XV, 10,2-6).

Перед нами не риторы, которые строят перед сво­ими слушателями красивые фигуры, не философы, мирно прохаживающиеся в своих садах вдали от су­толоки реальной жизни. Нет, это два военачальника. И, зовя своих воинов, быть может, на верную смерть, они стараются найти самые сильные, самые рази­тельные, самые понятные для них доводы. И вот рус­ский князь обещает им награду на небесах, римля­нин видит награду в самом прекрасном поступке — это и есть «великолепнейшая награда», «прекрасней­ший памятник».

Я не сомневаюсь, что это подлинные слова Сципи­она. Но Полибий передает их с таким горячим одоб­рением, что ясно — они составляют сущность его ве­ры. И для него, как и для Сципиона, смерть за родину сама по себе самая великая награда. Никакого загроб­ного воздаяния не нужно. И надо быть действительно безумцем, чтобы отказаться от столь прекрасной до­ли. Этот взгляд разделяли с Полибием большинство его современников. Даже те из них, кто верил в бес­смертие души, как Цицерон, все-таки считали, что до­бродетельным надо быть ради самой добродетели, а не ради загробного воздаяния. Римляне, друзья и уче­ники Полибия, придерживались той же веры. У Цице­рона Лелий начинает сетовать, что герой, спаситель Республики, не получил никакой награды от отечест­ва. И слышит суровый и спокойный ответ Сципиона:

phpThumb_generated_thumbnailjpg.jpg
1203633624_belgrad-2.jpg