Реклама

Бобровникова Т. Повседневная жизнь римского патриция в эпоху разрушения Карфагена. Раздел 2

Бобровникова Т. Повседневная жизнь римского патриция в эпоху разрушения Карфагена. Страница 195

Таким образом, в рассказе Ливия мы видим хоро­шего, но безликого военачальника. Роль Сципиона мог бы с успехом сыграть и Марцелл, и Фабий Мак­сим. Зато на страницах Полибия перед нами ожива­ет неповторимый, обаятельный образ Публия Сци­пиона.

И еще одна довольно забавная деталь. Сципион разговаривал с испанскими женщинами и детьми, едва понимавшими тот упрощенный греческий язык, на котором он к ним обращался. Поэтому у По­либия он все время повторяет короткую фразу: «Ус­покойтесь!» У Ливия же он произносит перед ними длиннейшие речи о римском народе, целомудрии и добродетели, становясь в позу школьного ритора и совершенно не соображая, что находится в дикой стране, а слушатели его — перепуганные женщины и дети, не понимающие всех этих возвышенных пред­метов. Точно так же он заставляет Сципиона произ­носить напыщенную речь о воздержании перед Ма­синиссой, который, вероятно, даже не знал, что это такое. Ничего подобного у Полибия нет.

Все это, конечно, придает рассказу Полибия не­обыкновенную живость. Но, с другой стороны, нет ли тут внутреннего противоречия? Раз в истории действуют неясные законы и народы, то какое от­ношение к ней имеет отдельный человек? Но, ока­зывается, огромное. «Такова, кажется, сила существа человеческого, что бывает достаточно одного доб­родетельного или порочного для того, чтобы низве­сти величайшие блага или накликать величайшие беды не только на войска и города, но на союзы го­родов, на обширнейшие части мира» (XXXII, 19, 2). «Такова чудесная сила одного человека, одного даро­вания!» — в восхищении восклицает он (VIII, 9, 7). Эти последние слова сказаны об Архимеде. Он говорит о том, что римляне могли бы легко взять Сиракузы, «если бы кто изъял из среды сиракузян одного стар­ца» (VIII, 9, 8). И конечно, Полибий понимал, что ес­ли один человек мог отстоять силой своего гения город от целого вооруженного до зубов войска, ес­ли он мог одним движением спустить на воду ог­ромный корабль, который не способна была сдви­нуть с места целая толпа, если он чуть ли не застав­лял летать по воздуху вражеские корабли, то можно ли удивляться, что один полководец или один госу­дарственный человек может повернуть историю? Один человек, по словам Полибия, может сокру­шить целые полчища, может возродить падшее го­сударство (I, 35, 56). Если причины победы римлян над карфагенянами Полибий видит в римском строе и характере, то причина всех успехов карфа­генян и самой 2-й Пунической войны в Ганнибале. «Единственным виновником, душой всего, что пре­терпевали и испытали обе стороны, римляне и кар­фагеняне, я почитаю Ганнибала. ...Столь велика и изумительна сила одного человека, одного ума» (IX, 22,1-6).

mitingirazr.jpg
DSC00459-vi.jpg