Реклама

Бобровникова Т. Повседневная жизнь римского патриция в эпоху разрушения Карфагена. Раздел 2

Бобровникова Т. Повседневная жизнь римского патриция в эпоху разрушения Карфагена. Страница 186

Лишь однажды Полибий делает некоторую уступ­ку общественному мнению и объясняет, когда мож­но все-таки привлекать сверхъестественные, сто­ящие над человеком силы для объяснения событий. «Действительно, в тех затруднительных случаях, ког­да по слабости человеческой нельзя или трудно рас­познать причины, можно отнести их к божеству или судьбе: например, продолжительные, необычайно обильные ливни и дожди, с другой стороны, жара или холод, вследствие их — бесплодие, точно так же продолжительная чума и другие подобные бедствия, причину которых нелегко отыскать. Вот почему в такого рода затруднительных случаях мы не без ос­нования примыкаем к верованиям народа» (XXXVII, 9,1-4).

Довольно ясно, что имеет в виду Полибий. Он го­тов приписать богам нечто необъяснимое, а главное, совершенно не касающееся его как историка — засу­ху, мор и т. д. Более того. Из всего этого рассуждения как будто следует, что религия еще существует «по слабости человеческой», потому что наш разум еще не проник в причины некоторых явлений. Верно, что люди не знают причину засухи. Но они не знали раньше и причину затмений. Не станем же мы при­писывать затмение божеству? Вывод из этих рассуж­дений таким образом все тот же: если бы общество состояло из мудрецов, разум которых мог бы про­никнуть в причину всех явлений, религия была бы не нужна.

Со взглядами Полибия можно соглашаться или не соглашаться. Но одно несомненно: все, что он гово­рит, тщательно продумано и строго логично. Совер­шенно невозможно, чтобы такой человек, как Поли­бий, в одном месте утверждал, что Судьбы нет, а в другом ей одной приписывал ответ на главный во­прос своего сочинения. Что же тогда значит эта Судьба? Судьба, так сказать, с большой буквы?

mitingirazr.jpg
1203633624_belgrad-2.jpg