Реклама

Бобровникова Т. Повседневная жизнь римского патриция в эпоху разрушения Карфагена. Раздел 2

Бобровникова Т. Повседневная жизнь римского патриция в эпоху разрушения Карфагена. Страница 180

Полибий успевал буквально повсюду. При осаде Карфагена он ни на шаг не отставал от Сципиона, а это было, как помнит читатель, делом нелегким, так как тот быстро появлялся повсюду: на лестницах, у кораблей, у ворот, в битвах. Причем Полибий еще по­стоянно давал ему советы. Он ворвался в Карфаген с передовым отрядом, насчитывающим 30 солдат.

У Полибия все время работала фантазия. Он при­думывал, как применять геометрию для измерения высоты стен, как использовать железные крючья или доски с гвоздями против врагов, наконец, изобрел прекрасный способ телеграфирования огнем. Он на­писал книгу по тактике и «О местожительстве у эква­тора». У него был настолько неугомонный характер, что в те немногие часы, когда он не путешествовал, не воевал, он занимался охотой. По его собственно­му выражению, он был «страстный охотник» (XXXII, 15,8). Что это была на сей раз охота не на зайцев и не на кроликов, можно заключить по тому, что про сво­его друга Сципиона, охотившегося вместе с ним, он рассказывает, что тот проявлял необычайное му­жество (XXXII, 15)· Видимо, это было небезопасное занятие!

Гомер постоянно называет своего героя твердым в испытаниях. Подобно Одиссею, Полибий был чело­век, твердый духом. К нему, как и к царю Итаки, пре­красно подходят слова великого Перикла: «Мы назы­ваем сильными тех людей, которые знают и сладости жизни, и ужас жизни и которые не отступают перед опасностью» (Thuc., II, 40, 3). Взгляды Полибия пре­красно выражает следующее его высказывание: «Признаюсь, и я считаю войну делом страшным, но нельзя же страшиться войны до такой степени, что­бы во избежание ее идти на всевозможные уступки. Зачем было бы нам всем восхвалять гражданское ра­венство, право открыто выражать свои мысли, если бы не было ничего лучше мира? Ведь мы не одобря­ем фивян... за то, что они уклонились от борьбы за Элладу и из трусости приняли сторону персов... Мир справедливый и почетный — прекраснейшее и пло­дотворнейшее состояние; но нет ничего постыднее и гибельнее, чем мир, купленный ценой позора и жал­кой трусости» (IV, 31,3—8).

mitingirazr.jpg
2381-002954-f40421960fa64da3d5d7d95869977cf4.jpg