Реклама

Бобровникова Т. Повседневная жизнь римского патриция в эпоху разрушения Карфагена. Раздел 2

Бобровникова Т. Повседневная жизнь римского патриция в эпоху разрушения Карфагена. Страница 170

Но как же удалось ему собрать такой колоссаль­ный материал, как удалось описать жизнь народов от Испании до Египта, от Карфагена до Месопотамии, от Галлии до Малой Азии?

Сам он говорит, что тут есть два пути и, соответст­венно, два сорта историков. Первые поступают обычно так: они поселяются в городе с хорошей биб­лиотекой, после чего им «остается только присесть и отыскивать, что нужно» (ibid., XII, 27,4—6). Такие ис­торики поступают обычно как Тимей, который 50 лет безвыездно жил в Афинах и как будто нарочно, по выражению Полибия, не выезжал никуда из горо­да, даже не удосужился осмотреть места тех битв, ко­торые описывал, хотя порой они происходили тут же, в Аттике (XII, 28, 6). Это кабинетные ученые. Их Полибий сравнивает с врачами, которые начитались ученых книг, но ни разу даже в глаза не видели боль­ных и тем не менее имеют наглость браться за их ле­чение (XII, 25,2 — 7). Или еще красочнее: они похожи на художников, которые все свои картины срисовы­вают с набитых чучел (XII, 25,23).

И Полибий вспоминает один эпизод из сочине­ния Тимея. Этот кабинетный исследователь, книж­ный червь и сухарь, вызывавший в Полибии вели­чайшее, почти гадливое презрение, спрашивает, между прочим, для чего требуется больше таланта и трудов: для составления истории или хвалебной ре­чи? Разумеется, Тимей защищает свою собственную науку и говорит, что сравнивать историю и хвалеб­ную речь все равно что равнять настоящее здание с театральной декорацией. И тут Тимей распространя­ется, каких огромных трудов потребовал у него один сбор материалов о нравах лигуров, кельтов и иберов. Ничего подобного не испытывает составитель хва­лебных речей. «Однако здесь можно было бы с преве­ликим удовольствием спросить историка, — ирони­чески замечает Полибий, — что, по его мнению, до­роже и хлопотливее: или сидя в городе... изучать... нравы лигуров и кельтов, или посетить очень многие народы и наблюдать их на месте? Трудней ли соби­рать сведения о решительных сражениях и осадах... а также о морских битвах от участников или же са­мому в действительности испытать ужасы войны и сопутствующие ей беды?» И Полибий заключает, что разница между настоящим зданием и декорацией, между историей и хвалебной речью не так велика, как между историей, опирающейся на собственный опыт и написанной с чужих слов (XII, 28а, 1 — 7).

phpThumb_generated_thumbnailjpg.jpg
2381-002954-f40421960fa64da3d5d7d95869977cf4.jpg