Реклама

Бобровникова Т. Повседневная жизнь римского патриция в эпоху разрушения Карфагена. Раздел 2

Бобровникова Т. Повседневная жизнь римского патриция в эпоху разрушения Карфагена. Страница 153

Жители Александрии, по словам Полибия, дели­лись на три класса: «один из них составляют туземцы египтяне, деятельные и общительные; другой состо­ял из наемников, народа тупого, многолюдного и грубого: в Египте издавна был обычай содержать иноземных солдат, которые благодаря ничтожеству царей научились больше командовать, чем повино­ваться. Третий класс составляли александрийцы (то есть собственно греческое население. — Г. Я), кото­рые точно так же и по тем же самым причинам не от­личались большой любовью к гражданскому поряд­ку, но все-таки были лучше наемных солдат. Алексан­дрийцы искони были эллины и, хотя смешались с другими народностями, памятовали, однако, общеэл­линские правила поведения» (Polyb., XXXIV, 14, 1 —4).

Я уже говорила, что, по словам Страбона, каждый следующий Птолемей был хуже предыдущего. Но ху­же всех, говорит он, были четвертый, седьмой и са­мый последний (Strab.,XVIl, 1,8). В то время над Егип­том царствовал как раз Птолемей VII Эвергет, то есть Благодетель. Впрочем, подданные называли его про­сто Фискон — Пузан. Он совершил столь чудовищ­ные преступления, что даже поразил воображение современников, хотя те уже привыкли к эксцессам того или иного Птолемея и слушали о них с полней­шим равнодушием.

Этот замечательный монарх начал свое царство­вание с того, что во время торжественной церемо­нии в честь коронации, а также свадьбы — ибо по обычаю владык Египта он женился на своей сест­ре, — так вот, среди пира и ликования он убил сына своей жены, имевшего законные права на престол. Маленький мальчик напрасно пытался спастись в объятиях матери. Благодетель зарезал его у нее на руках, и кровь его текла прямо на стол, уставленный роскошными яствами. «И так он взошел на ложе сес­тры, обагренное кровью» (Justin., XXXVIII, 8). Однако «с самой сестрой он вскоре развелся и женился на ее дочери, девушке, которую сначала изнасиловал» (ibid.). А так как александрийцы часто волновались, он «отдал народ в жертву солдатам и истреблял его» (Полибий). «Иноземным наемникам была дана сво­бода убивать, повсюду ежедневно струились потоки крови» (Юстин). Множество народу бежало и прята­лось в окрестности, так что Полибию казалось, что почти все эллины уже истреблены (Justin., XXXVIII, 8; Polyb., XXXIV, 14, 6). Дело кончилось, как часто быва­ло в Египте, грандиозным народным восстанием (оно вспыхнуло уже после визита Сципиона). Народ поджег дворец Пузана. Царь бежал на Кипр и там узнал, что царицей стала его злополучная жена. Тог­да он убил рожденного от нее сына, разрезал его те­ло на мелкие части, положил в ящик и послал мате­ри, велев сказать, что это ей подарок на день рожде­ния и открыть его нужно в самый разгар пира (Justin., XXXVIII, 8, 12 -13; Liv., ер., 59).

mozahara.jpg
1203633624_belgrad-2.jpg