Реклама

Бобровникова Т. Повседневная жизнь римского патриция в эпоху разрушения Карфагена. Раздел 2

Бобровникова Т. Повседневная жизнь римского патриция в эпоху разрушения Карфагена. Страница 151

Спурий был стоиком. Но в нем не было ничего уг­рюмого или надутого, что современники всегда свя­зывали с образом стоического мудреца. Напротив. Он был прост, весел и обладал тонким чувством юмо­ра. Именно он, служа под началом брата в Греции, описывал в письмах к друзьям свои приключения в остроумных и забавных стихах. Спурий мог часами рассуждать на самые отвлеченные темы, мог шутить, импровизировать и заставлял всех хохотать до упаду. Словом, он был человеком именно такого склада, ко­торый так нравился Публию. Вот почему Спурий был одним из любимейших его друзей (Cic. De re publ., I, 18). Как ни странно, их многолетнюю дружбу ничуть не омрачали политические разногласия между Сци­пионом и Муммием Ахейским. То же можно сказать и о втором его спутнике, Метелле Кальве. Тем более что Публий и Метелл Македонский всегда глубоко уважа­ли друг друга.

Третий спутник Сципиона был уже совсем неожи­данный человек. Это был Панетий Родосский, один из самых знаменитых греческих философов того времени. Панетий часто бывал в Риме и любил Сци­пиона как брата. Он некогда обучал философии и его, и Спурия. «Сципион... всегда имел при себе дома и на войне Полибия и Панетия, самых выдающихся своими талантами людей», — пишет Веллей Патеркул О, 13). Впрочем, и на сей раз дело не обошлось без Полибия. Можно почти с полной уверенностью Утверждать, что если он и не проделал весь путь со своим воспитанником, то, во всяком случае, Египет они объехали вместе. Возможно, они встретились в Александрии43. Итак, Сципион стал собираться в путь. Ему суждено было поразить весь Восток своей необыкновенной, из ряда вон выходящей скромнос­тью и простотой. Не говоря уже о его редкой непри­тязательности в еде и одежде и о полном равноду­шии к комфорту, которое особенно было заметно в путешествии: он взял с собой всего пять слуг. Об этом постоянно, с неослабевающим изумлением расска­зывают нам античные авторы. Видимо, это был пре­дел скромности для тогдашнего аристократа. Заме­чательно, что меньшим количеством не мог обой­тись сам Сципион Африканский. Когда один из его слуг по дороге умер, он написал в Рим письмо с просьбой прислать на его место другого (Polyb., jr. 166; Plut. Reg. et imp. apoph. Sc. min., 14).

mozahara.jpg
0003rd6e.jpg