Реклама

Бобровникова Т. Повседневная жизнь римского патриция в эпоху разрушения Карфагена. Раздел 2

Бобровникова Т. Повседневная жизнь римского патриция в эпоху разрушения Карфагена. Страница 237

В Риме было много поэтов. Те из них, которые, как отец латинской поэзии Энний, чувствовали склон­ность к литературе серьезной и возвышенной, писа­ли трагедии, обычно из времен Троянской войны, или поэмы, прославляющие деяния римских героев, поклонники же легкой шутки сочиняли комедии. Бе­да была, однако, в том, что Люцилию не нравились ни те, ни другие, вообще не нравилась латинская му­за и он не находил никого, кому мог бы подражать. Энний казался ему вялым и напыщенным: ему, как считал Люцилий, не хватало значительности (Ног. Sat., I, 10, 54). Не нравились ему и другие трагики (ibid., I, 10,53 —55). Не мог он опять писать про Геку­бу и Ниобу! И кроме того, его неудержимо влекло к комедии. У него было все для того, чтобы стать коми­ком, — живое остроумие, проницательность, умение подмечать в вещах смешное, наблюдательность. «Он был весел, и у него был тонкий вкус», — говорит Го­раций (Sat., I, 4, 7—8). Но и существующие комедии были ему не по душе. Ему противно было опять, вслед за Теренцием, рассказывать о влюбленных юношах, строгих отцах, ловких рабах и гетерах — обо всем том, что было на сцене и что никого не за­нимало в жизни; давать герою красивое греческое имя и представлять на подмостках какую-то сказоч­ную Аттику, которой давно уже нет. Словом, ему не нравился ни один из современных писателей. А между тем был поэт, который глубоко восхищал Люцилия и рождал в нем страстное желание ему подра­жать. Поэт этот жил в глубокой древности — то был Аристофан, автор так называемых древнваттичвских комедий.

Древняя комедия была самым дивным, самым причудливым созданием на свете. Действие в ней происходило не в какие-нибудь легендарные века, а в тот самый год, когда она была поставлена. Развер­тывалось оно на тесных улочках Афин, а героями были не Тесей или Геракл, а современники поэта — Сократ, Еврипид, Перикл или Алкивиад. На сцене обсуждали самые злободневные события — новый политический закон или нового стратега, послед­ние битвы и последних народных любимцев. Вели­ких мира сего осыпали градом самых бесцеремон­ных насмешек. Бывало, какой-нибудь всесильный временщик, приходя в театр, чтобы развлечься и от­дохнуть от тяжких своих трудов, важно рассевшись на почетном месте в первом ряду, должен был, оне­мев от смущения и досады, наблюдать за тем, как кривляется на сцене его двойник, и видеть, как зри­тели с громким хохотом показывают пальцем то на карикатурную копию, то на самый оригинал. Мож­но себе представить, какая ярость клокотала тогда в его груди! Вот почему автору этих смешных ко­медий нужна была смелость, настоящий героизм. Перед всесильным демагогом Клеоном дрожа­ли все, он кричал на великих полководцев, как на школьников, он топал ногами и грозил изгнани­ем — один Аристофан дерзнул открыто вступить с ним в борьбу:

phpThumb_generated_thumbnailjpg.jpg
0003rd6e.jpg