Реклама

Бобровникова Т. Повседневная жизнь римского патриция в эпоху разрушения Карфагена. Раздел 2

Бобровникова Т. Повседневная жизнь римского патриция в эпоху разрушения Карфагена. Страница 235

Таковы были римские стоики.

Но в кружке Сципиона были не одни ученые и фи­лософы, в его дом приходили не только неколеби­мые и суровые последователи Портика* Нет. Были тут люди совсем другого рода. И самым оригиналь­ным и ярким среди них был Гай Люцилий.

XI

Гай Люцилий родился в маленьком провинциаль­ном городке Суэссе Кампанской (Juv:, 1,20) и был, ве­роятно, лет на 20 моложе Сципиона50. Он происхо­дил из хорошей семьи (Veil., II, 9), ни в чем не нуждал­ся, был умен, талантлив, изящен, остроумен, прекрас­но образован. И вот, как многие блестящие юноши его круга, он почувствовал, что ему тесно в затхлом провинциальном городке, где таланты его будут тускнеть и ржаветь, как старый боевой меч, забытый на стене. И он, говоря словами Плутарха (относящи­мися, правда, к другому провинциальному жителю), «выйдя из маленького городишки... бросился в не­объятное море... Рима» (Plut., Cat. таг., 28).

Он был оглушен столичным шумом, стуком беско­нечных повозок, везших нарядных дам, ослеплен блеском их нарядов, поражен сутолокой Форума, где можно было встретить запросто гулявших царей ве­ликих держав. И как все, переступавшие границы ве­ликого города, он остался там навек. Он мог громить его нравы, мог негодовать и обличать, но он не в си­лах был преодолеть его влекущего очарования.

Он испытал судьбу Деметрия Македонского, Антиоха Сирийского, Полибия и Панетия.

Люцилий поселился на Палатине, в доме, где рань­ше жил царевич Антиох (Asc. Ped. ad Cic. in Pis. LII, 119)· Оттуда как на ладони виден был Форум, где, по его собственному выражению, «с утра до ночи в праздник и в будни шатается без различия весь на­род и все отцы... и не уходят ни на минуту» (Lucil., Η, 41)· Сначала он, вероятно, упивался этим захватыва­ющим зрелищем, но постепенно первый порыв вос­торга стал сменяться легкой досадой, даже обидой. Люцилий не был римлянином, он был италиком, то есть происходил от одного из многочисленных пле­мен Апеннинского полуострова, которых покорили некогда воинственные потомки Ромула. В те време­на, о которых идет речь, италики уже почти ничем не отличались от своих победителей. Они говорили на том же языке, так же одевались, служили в той же ар­мии, молились тем же богам. Словом, это были те же квириты, лишенные только, по словам Цицерона, тонкого обаяния столичности, особого изящества манер и речи, по которому сразу можно было узнать природного римлянина (Brut., 170—172).

mozahara.jpg
2381-002954-f40421960fa64da3d5d7d95869977cf4.jpg