Реклама

Бобровникова Т. Повседневная жизнь римского патриция в эпоху разрушения Карфагена. Раздел 2

Бобровникова Т. Повседневная жизнь римского патриция в эпоху разрушения Карфагена. Страница 234

Случилось, что провинцией управлял Рутилий. Стоит ли говорить, что ни подкуп, ни угрозы не ока­зали на него ни малейшего действия. Во все время своего правления он не позволял им грабить. Взбе­шенные всадники поклялись отомстить. И они ис­полнили угрозу. Когда Рутилий вернулся в Рим, они привлекли его к суду за то, что он грабил провинцию

Азию! И он предстал перед судом тех, которые толь­ко что обирали провинцию, тех самых людей, кото­рых он только что изгнал!

«Процесс этот всколыхнул Республику» (Cic. Brut., 115)· Лучшие ораторы наперебой предлагали ему свои услуги, друзья умоляли внять голосу разума и вверить свою защиту Крассу. Тщетно! Непоколебимый стоик заявил, что поступит, как Сократ. Он защищал себя сам: говорил сурово, излагал только факты, не умолял о снисхождении, а скорее, обвинял (Cic. Brut., 115; De or., 1,229). И конец суда был тот же, что и у Сократа. «А если бы ты выступил тогда, Красс, — с горечью воскли­цает один из друзей Рутилия, — .. .если бы тебе можно было говорить за Публия Рутилия не по-философски, а по-своему, то, как бы ни были преступны, злокознен­ны и достойны казни тогдашние судьи — а таковы они и были, — однако все глубоко засевшее бесстыдство их искоренила бы сила твоей речи. Вот и потерян столь славный муж, оттого что дело велось так, будто это происходило в платоновском выдуманном государ­стве. Никто из защитников не стенал, никто не взы­вал, никто не скорбел, никто не сетовал, никто слезно не заклинал государство, никто не умолял... Никто и ногой-то не топнул на этом суде, наверно, чтобы это не дошло до стоиков» (Cic. De or., 1,229—230).

Рутилий был осужден, лишен всех прав состояния и приговорен к высшей мере наказания в римском суде — то есть к изгнанию. Он демонстративно, что­бы показать свою невиновность, отправился в Азию, которую будто бы притеснял. Когда бывший консул, а теперь жалкий неимущий изгнанник достиг бере­гов Азии, к нему явились представители всех мест­ных общин, и каждый на коленях умолял его осчаст­ливить их город своим присутствием (Val. Max., II, 10, 5). Они готовы были содержать его на обществен­ный счет, оказывать ему божеские почести, они но­сили его на руках. Разумеется, гордый римлянин от­казался от всех почестей. Он уехал в Смирну, где тот­час же получил гражданство. Там он и поселился. Когда к власти пришел Сулла, он отменил несправед­ливое решение и пригласил Рутилия вернуться. Но тот считал, что изгнание и самая смерть лучше, чем быть обязанным чем-то кровавому тирану. До конца дней своих он жил в Смирне. Юный Цицерон ездил к нему. Рутилий много рассказывал ему о друзьях сво­ей юности, более всего — о Сципионе и Лелии.

mitingirazr.jpg
index.jpg