Реклама

Бобровникова Т. Повседневная жизнь римского патриция в эпоху разрушения Карфагена. Раздел 2

Бобровникова Т. Повседневная жизнь римского патриция в эпоху разрушения Карфагена. Страница 233

Очевидец этого, оратор Антоний, друг и Рутилия, и Красса, рассказывает:

— Я внимал твоим словам с восторгом, Публий же Рутилий Руф, человек ученый и преданный фило­софии, заявил, что эти слова... непристойны и по­зорны.

И Антоний излагает доводы Рутилия. «Я оставляю в стороне бедствия, которые, по словам философов, не могут коснуться человека мужественного; остав­ляю зубы, из которых ты хочешь вырваться, чтобы несправедливый суд не выпил твою кровь, чего тоже не может случиться с мудрецом; но ведь ты осмелил­ся сказать, что не только ты, но и целиком все сенато­ры должны быть рабами... Как, неужели... доблесть может находиться в рабстве? Доблесть, которая един­ственная всегда свободна и которая, даже если тело попало в плен или заключено в оковы, тем не менее должна сохранить независимость и непререкаемую во всех отношениях свободу!»

Еще с большим омерзением Рутилий говорил о поведении Гальбы. Этого Гальбу привлек к суду ста­рик Катон и добился бы его осуждения, если бы под­судимый не вынес на руках и не поднял на плечи мальчика-сироту, сына своего покойного друга, кото­рого он воспитывал как собственного ребенка. Кви­риты заплакали от жалости к малютке, и ради него Гальба был прощен. Рутилий, пылая от негодования, говорил, что «ссылка и даже смерть лучше такого уни­жения» (Cic. De Or., 1,225—228). Сам он мечтал на суде поступить как Сократ, который отказался от услуг за­щитников и произнес смелую речь, в которой не про­сил о снисхождении, а обличал и обвинял сам. И меч­ты его исполнились. Случилось это через много лет после описываемых здесь событий (92 г. до н. э.).

В то время Гай Гракх, стремясь сокрушить сенат, вызвал из небытия новую силу, богатых коммерсан­тов — всадников*. Чтобы привлечь их на свою сторо­ну, он бросил им в жертву богатую провинцию Азию, бывший Пергам. Он отдал им все налоги на откуп, разрешив самим собирать подати. Всадники, естест­венно, выжимали последнее из несчастной провин­ции. Между тем возбудить против них судебное дело, чтобы обуздать грабеж и произвол, как это делалось в Риме ранее, было невозможно, ибо Гракх предусмо­трительно передал суды тем же всадникам. Так что одни и те же люди и грабили, и судили. Притом люди это были отчаянные и готовые на все. Они не только обирали Азию, но запугивали наместников, которые не могли обуздать их и защитить несчастных.

mitingirazr.jpg
DSC00459-vi.jpg