Реклама

Бобровникова Т. Повседневная жизнь римского патриция в эпоху разрушения Карфагена. Раздел 2

Бобровникова Т. Повседневная жизнь римского патриция в эпоху разрушения Карфагена. Страница 141

И еще одно. Муммий, как уже говорилось, разру­шил и разграбил Коринф. Он вывез оттуда груды бесЦенных статуй, картин и чудесных изделий из брон­зы, которыми так славился этот несчастный город. Он наполнил этими сокровищами все храмы Рима, затем Италии. У него их выпрашивали, он дарил их направо и налево, улицы и дома блестели удивитель­ными созданиями греческого искусства. Все это не­выносимо раздражало Сципиона. Об этом свиде­тельствует один интересный факт.

У его друга Полибия есть любопытнейшее место. Он говорит, что римлянам не следует перевозить в свой город статуи и картины из Греции. Они не по­ступали так во дни своих великих побед. «Внешние украшения могущества подобало бы оставить... там, где они были первоначально». Победители не нужда­ются в том, чтобы усваивать нравы побежденных. Римляне, говорит он, во-первых, губят свою исконнюю простоту и приучаются к роскоши, а главное, Рим «собирает у себя богатства прочих народов и как бы приглашает на это зрелище всех ограбленных».

Это место приводит читателя в недоумение. И мысль, и сам способ ее выражения очень необычны для эллина. Греки настолько гордились тем, что «по­коренная силой оружия Греция покорила дикого по­бедителя» своей культурой, что почти приветствова­ли подобные ограбления. Плутарх готов простить Марцеллу все его бесчинства в Сиракузах за то, что он привез в Рим сицилийские статуи. «До той поры Рим не имел и не знал ничего красивого... Вот поче­му в народе пользовался особой славой Марцелл, украсивший город прекрасными произведениями греческого искусства, доставлявшими наслаждение каждому, кто бы на них ни глядел... Марцелл... похва­лялся... что научил невежественных римлян ценить замечательные красоты Эллады и восхищаться ими» (Plut. Marcel., 21). Поэтому нужно сознаться, что, если бы мы случайно не знали, что приведенные выше слова взяты из Полибия, мы бы не усомнились при­писать их какому-нибудь римлянину. И какой негре­ческой суровостью от них веет! Каким спокойным и властным величием и уверенностью в себе! И кто, кроме римлянина, мог бы с такой гордостью вспоми­нать римские победы? В чем же дело? Я не сомнева­юсь, что весь этот пассаж — дословное повторение слов Сципиона, ибо греческий историк все более и более подпадал под влияние своего римского уче­ника.

n86n-s09.jpg
2381-002954-f40421960fa64da3d5d7d95869977cf4.jpg