Реклама

Бобровникова Т. Повседневная жизнь римского патриция в эпоху разрушения Карфагена. Раздел 1

Бобровникова Т. Повседневная жизнь римского патриция в эпоху разрушения Карфагена. Страница 86

Этот случай отбил у консулов охоту штурмовать город. Они решили перейти к правильной осаде. Они отступили и расположились в двух укреплен­ных лагерях: Манилий — на перешейке, Цензорин — у озера. Настало лето. Взошел знойный Сириус. Без­жалостное африканское солнце сжигало все вокруг. От болота потянуло зловонием, а огромные стены Карфагена загораживали доступ свежего морского воздуха. В лагере открылись болезни. Цензорин в конце концов вынужден был бросить это место и нерейти ближе к заливу. А вскоре он вообще уехал в Рим. Командовать остался Маний Манилий. Консул был человек мягкий, добрый, честный, образован­ный, прекрасный юрист, но завоевание Карфагена оказалось задачей не по нему. В неожиданных ситуа­циях он неизменно терялся и не знал, что предпри­нять. В довершение всех бед он был абсолютно не­способен поддерживать дисциплину в армии. Моло­дые офицеры были с ним непростительно дерзки. К тому же война тянулась уже много месяцев и приоб­рела позиционный характер. Каждый офицер стал как бы независимым начальником. Они сами начи­нали боевые действия, заключали временные пере­мирия, а на консула смотрели с презрением (Арр. Lib., 102; 101; Diod., XXXII, Τ).

Вот тут-то на римское войско обрушилась новая пагуба, а именно Гамилькар Фамея. То был, по словам Полибия, пуниец цветущего возраста, сильного, крепкого сложения, великолепный наездник и отча­янный смельчак (Polyb., XXXVI, 8). Он был начальни­ком карфагенской конницы, но вел себя совершенно независимо и фактически стоял во главе партизан­ского отряда. Этот-то Фамея был для римлян хуже чу­мы. Он прятался в зарослях, лощинах, оврагах. Но стоило какому-нибудь легиону выйти на фуражи­ровку — трибуны делали это по очереди, — как Фа­мея «вдруг налетал на них из своих тайных убежищ, как орел», причиняя страшный урон, и исчезал (Аппиан). Римляне стали бояться Фамеи как огня. Они шли на фуражировку, как на смерть, зная, скольким не суждено будет вернуться. Был только один отряд, который выходил из лагеря совершенно спокойно. То был отряд Сципиона. Ни разу страшный Фамея не решился на него напасть. Он даже близко не показы­вался, если на фуражировку шел Публий, хотя и не робкого был десятка, замечает Полибий (Арр. Lib., 101; Polyb., XXXVI, 8, 1 -2).

phpThumb_generated_thumbnailjpg.jpg
2381-002954-f40421960fa64da3d5d7d95869977cf4.jpg