Реклама

Бобровникова Т. Повседневная жизнь римского патриция в эпоху разрушения Карфагена. Раздел 1

Бобровникова Т. Повседневная жизнь римского патриция в эпоху разрушения Карфагена. Страница 75

Теперь Катон со свойственной ему энергией, на­стойчивостью и упорством добивался только одно­го — разрушения Карфагена. То он напоминал все те ужасы, которые совершил Ганнибал в Италии, то ри­совал современное могущество Карфагена. «Ганни­бал рвал на куски и терзал италийскую землю», — пи­сал он (Cato, fr. 187). Комментируя это место, Геллий пишет: «Катон говорит, что Италия была истерзана Ганнибалом, ибо невозможно придумать такого бед­ствия, такого свирепого или бесчеловечного поступ­ка, который она в то время не вытерпела бы» (Gell'., II, 6, 7)· Они зарывали людей по пояс в землю, раскла­дывали вокруг огонь и так их умерщвляли», — гово­рит Катон в другой речи (Cato,jr. 193)· Возможно, ему же или одному из его сторонников принадлежит другой весьма выразительный отрывок: «Кто так час­то нарушал клятвы? Карфагеняне. Кто вел войну с та­кой ужасной жестокостью? Карфагеняне. Кто иска­лечил Италию? Карфагеняне. Кто требует себе безна­казанности? Карфагеняне» (Her., IV, 20).

Катон знал, что римляне не могут остаться глухи: три поколения выросли в страхе перед пунийцами. Пусть теперь Карфаген выглядит смиренным: точно таким он казался перед самой Ганнибаловой войной. С тех пор Катон заканчивал все свои выступления знаменитыми словами: «Я полагаю, что Карфаген должен быть разрушен».

Когда он произносил это в сенате, со своей скамьи немедленно вскакивал Сципион Назика*, глава вто­рой партии, и говорил: «А я полагаю, что Карфаген должен существовать! » Назика был племянником Ве­ликого Сципиона и его зятем. Его отличали ум и мяг­кость: его прозвали Corculum, что значит «Сердечко, Умница». Он считал себя наследником политики Сципиона и потому неизменно защищал Карфаген. Карфаген был злейшим врагом Рима, Карфаген был для греков и латинян воплощением всех человече­ских пороков, Карфаген стоил римлянам тысячи хлопот и тревог, Карфаген не мог любить ни один италиец, не мог любить его и Назика. Почему же он так упорно и так страстно его защищал и боролся за него с Катоном до последнего?

phpThumb_generated_thumbnailjpg.jpg
0003rd6e.jpg