Реклама

Бобровникова Т. Повседневная жизнь римского патриция в эпоху разрушения Карфагена. Раздел 1

Бобровникова Т. Повседневная жизнь римского патриция в эпоху разрушения Карфагена. Страница 69

Можно себе представить после этого, с каким вос­торгом принял он предложение Лукулла. Он немед­ленно отправился в Африку. Переплыв море, он подъехал к границам Ливии и увидел удивительную картину. Среди большой равнины сходились два войска — карфагенян и нумидийцев. Впереди нумидийцев ехал сам девяностолетний царь Масинисса. Естественно, было вовсе не время излагать ему свою просьбу. Сципион потом рассказывал друзьям, что он взобрался на соседний холм и «смотрел на битву с холма, как в театре. Он часто говорил впоследствии, что участвовал во всевозможных сражениях, но ни­когда не получал такого удовольствия. Ведь он один был совершенно беззаботным, в то время как сража­лись одиннадцать тысяч человек. Он прибавлял... что только двое до него любовались подобным зре­лищем: Зевс с горы Иды и Посейдон с Самофракии, глядя на Троянскую войну» (Арр. Lib., 322—327).

Битва окончилась только поздним вечером. Кар­фагеняне были разгромлены. Сципион слез с холма, подошел к Масиниссе и назвал себя. Услышав его имя, старик замер, словно громом пораженный. Оч­нувшись, он «обнял меня и заплакал. Затем, взглянув на небо, воскликнул:

— Благодарю тебя, Великое Солнце*, и всех вас, не­божители, за то, что мне довелось прежде, чем я уйду из этой жизни, увидеть в моем царстве... Публия Кор­нелия Сципиона, от одного имени которого я вновь молодею. Никогда я не забуду этого самого лучшего и совершенно непобедимого человека!

Я был принят с царской роскошью, и мы прогово­рили большую часть ночи, причем старик не мог го­ворить ни о чем, кроме Сципиона Африканского: он помнил буквально все, не только его поступки, но и слова». Так сам Сципион у Цицерона повествует об этой встрече20. Он говорит далее, что эти удивитель­ные рассказы, восточное убранство дома и сознание, что совсем рядом с ним находится великий Карфа­ген, привели его в возбуждение. «Когда мы отправи­лись в спальню, — продолжает он, — ...во сне мне приснился Публий Африканский таким, каким я хо­рошо представлял его себе по восковой маске». Дух ласково заговорил с ним и поднял над окутанной но­чью спящей землей. «С какого-то высокого, полного звезд места, сияющего и блистающего, он указал мне на Карфаген и сказал:

phpThumb_generated_thumbnailjpg.jpg
2381-002954-f40421960fa64da3d5d7d95869977cf4.jpg