Реклама

Бобровникова Т. Повседневная жизнь римского патриция в эпоху разрушения Карфагена. Раздел 1

Бобровникова Т. Повседневная жизнь римского патриция в эпоху разрушения Карфагена. Страница 64

И вот в Рим стали приходить страшные известия об огромных потерях и трудностях войны (ibid., XXXV, 4,2). Все знали, что даже консул Марцелл блед­неет, говоря о войне в Испании, и вдруг всеми овла­дел панический ужас. Дошло до того, что молодежь стала уклоняться от набора. Чтобы оценить значе­ние этого явления, надо вспомнить, что римляне бы­ли самым воинственным народом на свете, что мир казался им скучен, что храм Януса, который запирал­ся, когда кончались войны, был закрыт только один раз за всю их историю — а именно при добром царе Нуме, наследовавшем Ромулу, что, когда объявлялся набор, на каждую должность приходила целая толпа людей, и вообще, они нуждались не в хлысте и шпо­рах, а в узде. И вот теперь эти самые римляне уклоня­лись от набора!

Ни доводы, ни угрозы не помогали. И вот, когда от­цы буквально сгорали от мучительного стыда, в се­нат неожиданно явился Публий Корнелий Сципион. Он спокойно и твердо заявил, что пришел записать­ся в набор и готов поехать в Испанию в любой долж­ности.

— Правда, — сказал он, — для меня лично было бы безопаснее и выгоднее ехать в Македонию, однако нужды отечества значат больше, и всякого, жаждуще­го славы, они призывают в Иберию.

Сенат был поражен, услыхав такое предложение, да еще из уст человека, которого все считали дале­ким от общественной жизни. Разумеется, он тут же был зачислен офицером в испанскую армию.

И самое удивительное — Сципион совершенно из­менил настроение в Риме. «Велико было восхищение

Сципионом... с каждым днем оно становилось все больше... Молодые люди, робевшие раньше, теперь из боязни невыгодного сопоставления одни спеши­ли предложить свои услуги военачальникам в звании легатов, другие целыми толпами и товариществами записывались в военную службу» (Polyb., XXXV, 4).

mozahara.jpg
DSC00459-vi.jpg