Реклама

Бобровникова Т. Повседневная жизнь римского патриция в эпоху разрушения Карфагена. Раздел 1

Бобровникова Т. Повседневная жизнь римского патриция в эпоху разрушения Карфагена. Страница 54

Как уже говорилось, сыновья, носившие его имя, умерли, и единственными наследниками его были Фабий и Сципион. Они же взяли на себя все хлопоты по погребению. И вот тело Эмилия Павла было по­ложено в атриуме на погребальном ложе, ногами к выходу, убрано ветвями печального кипариса, и весь Рим приходил, чтобы с ним проститься. Между тем сыновья его казались погруженными не только в глубокую печаль, но и в тяжкие заботы. Причиной были денежные дела. Полибий проявляет такую по­разительную осведомленность, настолько хорошо, до малейших деталей знает все дела наследников Эмилия Павла, что, очевидно, он был непременным участником их маленького семейного совета. И не­удивительно. Он был любопытным греком и никог­да не упустил бы подобного зрелища похорон знатного римлянина. А теперь у него были особые причины. Ведь это касалось его воспитанника — а все его дела были теперь кровными заботами само­го Полибия.

Эмилий Павел оставил наследство в 60 талантов (Polyb., XXXII, 14, 3). Это, как узнал Полибий, счита­лось в Риме не слишком большой суммой. Но дело было в другом. Надо было выдать приданое его вдове. А это составляло 25 талантов, то есть почти половину всего наследства. Между тем денег у Эмилия не оказа­лось. Все его имущество заключалось в родовых по­местьях. Сципион был не таким человеком, чтобы откладывать хотя бы на день уплату долга, а потому молодые люди решили продать часть земли и кое-ка­кую утварь (Polyb., XVIII, 35, 6; XXXII, 8, 4). Полибия это поразило. Он не верил своим ушам. Как?! У пол­ководца, завоевавшего Македонию, нет денег! «Люций Эмилий, — говорит он, — ...сделался распоряди­телем царства македонян и нашел там в одних толь­ко казнохранилищах, не говоря уже о разной утвари и других богатствах, больше шести тысяч талантов» (Polyb., XVIII, 35,4). И вот, оказывается, римский пол­ководец не взял себе ничего, ни асса. Это совершен­но не укладывалось в голове у Полибия. Снова и сно­ва обходил он печальный дом, украшенный ветвями темного кипариса, и повсюду видел суровую скром­ность, почти бедность. Не только ни одной драгоцен­ности, но даже ни одной безделушки не было здесь из Македонского дворца. Эмилий Павел, совершен­но равнодушный к подобным вещам, даже не полю­бопытствовал взглянуть на великолепные царские сокровища и приказал все их отдать в казну. Полибий так часто рассказывает об этом, всякий раз с не­ослабевающим удивлением, так горячо уверяет гре­ческих читателей — римские и так знают истину, — что все это вполне возможно по римским нравам, что постепенно понимаешь, что поведение Павла ка­залось грекам настоящим чудом.

n86n-s09.jpg
0003rd6e.jpg