Реклама

Бобровникова Т. Повседневная жизнь римского патриция в эпоху разрушения Карфагена. Раздел 1

Бобровникова Т. Повседневная жизнь римского патриция в эпоху разрушения Карфагена. Страница 51

Сюжет с различными вариациями сводился обыч­но к следующему. Сын влюбляется в рабыню сводни­ка или просто бедную девицу, не афинянку по проис­хождению. Отец противится этой страсти, сыну по­могает ловкий и хитрый раб, а в конце, ко всеобщему удовольствию, девица оказывается полноправной гражданкой, в детстве похищенной пиратами.

Вот эти-то пьесы и перешли на римскую сцену. Трудно представить себе что-нибудь печальнее этой картины. Еще с трагедиями дело обстояло не так пло­хо. Ведь Еврипид рассказывал о человеческих страс­тях, а тема эта вечная. Каждый поймет страдание Ме­деи, брошенной мужем, или Федры, безнадежно влюбленной в Ипполита. Поэтому трагедии в под­новлениях не нуждаются, зато комедии устаревают, шутки в них стараются модернизировать. А тут по иронии судьбы случилось так, что молодому, воинст­венному народу преподнесли создание уставшей, од­ряхлевшей музы. Римляне смысл жизни видели в войне, они воевали непрерывно, и мысли их, естест­венно, вертелись вокруг сражений. А в комедиях на­до было молчать про войну и делать вид, что боишь­ся ее, как огня. Римляне переживали свою героиче­скую эпоху, их характеры отличались силой и цель­ностью. Они готовы были отдать самое дорогое на свете, самую жизнь ради родины или славы (Polyb., VI, 54, 3 —55)· И вот таким людям надо было пережи­вать за судьбу робких юношей Менандра и из коме­дии в комедию наблюдать, как они изнывают под дверями сводника!

Наконец, римляне были насквозь политизирова­ны. Они дневали и ночевали на Форуме; речи орато­ров, новые законы, борьба политиков, судебные де­ла — вот что занимало их воображение. Даже золо­тая молодежь, устраивавшая такие кутежи, которые и не снились бедняге Эсхину, буквально бредила поли­тикой. Нечто подобное было в Афинах времен Арис­тофана. Но Аристофан и писал политическую коме­дию. Ведь и в его время юноши влюблялись, случа­лось, вероятно, и в неполноправных гражданок. Но он не писал об этом, а вместо того говорил о Клеоне, Сократе или Алкивиаде. В Риме, когда друг Сципиона Люцилий решил написать в насмешливых стихах о том, что действительно интересовало людей, он не стал говорить о сводниках и похищенных девицах, а вместо того заговорил о политике, о нравах, об ора­торах и красноречии.

n86n-s09.jpg
1203633624_belgrad-2.jpg