Реклама

Бобровникова Т. Повседневная жизнь римского патриция в эпоху разрушения Карфагена. Раздел 1

Бобровникова Т. Повседневная жизнь римского патриция в эпоху разрушения Карфагена. Страница 5

Однако слово «нобиль» так и не прижилось в русском языке. «Аристократ» — термин греческий, и сами римляне его никогда не употребляли. Вот почему я позволила себе вернуться к слову пат­риций. Тем более что мой герой был действительно патриций. А, как мы знаем из Цицерона, даже в его время патриции не утрати­ли своей сословной гордости, и самые захудалые роды продолжа­ли считать плебеев выскочками (Миг., 15—16). Это превосходство еще подчеркивалось в глазах многих римлян тем, что только пат­риции допускались к некоторым почетным жреческим коллеги­ям, например коллегии салиев. Правда, реальной власти это не да­вало, но выделяло их из массы.

ГлаваI

ЗНАТНЫЙ РИМСКИЙ ЮНОША

Римский патриций старых нравов. Воспитание старое и новое. Римский турист в Греции. Триумф. Рим глазами образованного грека. Римская молодежь знатного

происхождения. Обычный способ добиваться популярности. Выезды римских дам, их наряды и

колесницы. Имущественные вопросы. В доме знатного римлянина. Обеды и развлечения. Римский театр. Комедия. Детективная история одного знаменитого поэта. Похороны знатного человека — обряд, поминки. Римский астроном. Путешествие по Италии: харчевни, цены. Война и набор войска.

В туманах, под сверканьем рос, Безжалостный, святой и мудрый, Я в старом парке дедов рос, И солнце золотило кудри.

А Бл о к

I

В то время как отшумели грозы великой Ганнибаловой войны и римляне во­круг себя и впереди видели, казалось, одно радостное, ничем не омраченное счастье, жил в Риме один знат­ный патриций Люций Эмилий Павел (род. ок. 230 г. до н. э.). Эмилии — очень старинный род, такой ста­ринный, что корни его уходят вглубь веков, еще до ос­нования Рима, чуть ли не к самому Энею. Сам Люций был сыном того самого Эмилия Павла, который ко­мандовал римским войском во время злополучной битвы при Каннах. Судьба этого полководца величе­ственна и печальна. В то время народ выбрал консу­лом Варрона, дерзкого выскочку-плебея. Сенат боял­ся, что Варрон погубит армию, и, чтобы спасти поло­жение, решил выдвинуть в консулы Павла. То был опытный полководец, благородный и честный чело­век, однако с ним случилось тяжкое несчастье. За не­сколько лет до того он одержал блистательную побе­ду, отпраздновал триумф, однако вскоре его обвини­ли перед судом в утайке части военной добычи. Обви­нение это было ложным, но он был признан винов­ным, считал себя навеки опозоренным человеком, удалился от дел и впал в глубокое уныние. Когда сена­торы предложили ему стать консулом, он сперва от­казывался, предчувствуя, что это принесет ему вели­кое горе. Только чувство долга перед родиной заста­вило его принять на себя это тяжкое назначение. Но он не смог спасти римскую армию. Варрон вопреки здравому смыслу, вопреки совету коллеги дал битву Ганнибалу. Римляне были разбиты. Среди моря крови и смерти один молодой патриций, скакавший на ко­не, увидел окровавленного человека, который непо­движно сидел на камне. Вглядевшись, он узнал консу­ла Эмилия Павла. С внезапным порывом юноша вос­кликнул:

phpThumb_generated_thumbnailjpg.jpg
DSC00459-vi.jpg