Реклама

Бобровникова Т. Повседневная жизнь римского патриция в эпоху разрушения Карфагена. Раздел 1

Бобровникова Т. Повседневная жизнь римского патриция в эпоху разрушения Карфагена. Страница 31

Почему-то этот кружок умных, веселых людей всегда привлекал к себе лучших римлян. Цицерон снова и снова оживлял перед собой их образы, вы­водил их на страницах своих произведений и в меч­тах сам был одним из них. Гораций тоже с тоской и грустью думал о «ласковом мудром Лелии и доблест­ном Сципионе» и мечтал поменяться местами со своим учителем Люцилием. В своем воображении он видел, как Сципион и Лелий шутили и играли с ним без всякого оттенка обидного снисхождения и покровительства, к несчастью, столь частого по от­ношению к поэтам, и как никогда не обижались на его порой очень злые шутки (Sat., II, 1).

Теперь и мы можем лучше представить себе обста­новку в доме Сципиона. Молодые приятели постоян­но затевали веселые игры, постоянно добродушно подшучивали и поддразнивали друг друга; они сочи­няли веселые стихотворные экспромты и целые па­родийные оды, в их устах вечно мешалась греческая и латинская речь, ибо греческие слова срывались у них с языка так же часто, как у русских дворян фран­цузские. В этом кружке у каждого было греческое прозвище. Лелия называли ooyos, то есть «мудрец», почти наверняка с оттенком легкой насмешки, вроде русского «голова». Сципиона называли ειρων («иро­нический человек»). Это слово означает «притвор­щик» и «насмешник». Так называли философа Сокра­та. Дано было это имя Публию за то, что он велико­лепно умел морочить собеседника, сохраняя при этом совершенно серьезное, невозмутимое лицо, так что тот никак не мог понять, говорит Сципион серь­езно или шутит (Cic. De or., Ill, 270; Brut., 299). Сейчас я как раз расскажу одну историю, которую многие современники считали шуткой или мистификацией Публия Африканского.

ν

В 166 году перед весенним праздником Великой Матери богов явился к эдилу очень красивый смуг­лый застенчивый юноша и со смущением сообщил, что сочинил комедию. В Риме пьесы ставили эдилы, то есть они несли все расходы. Эдил, у которого было мало времени и много рукописей, отправил молодо­го человека к известному поэту Цецилию Стацию. Юноша робко вошел. Цецилий в это время обедал. Он даже не предложил посетителю места за столом и велел ему читать. Тот, примостившись где-то в угол­ке, развернул рукопись и начал. Но не прочел он и нескольких страниц, как старый поэт вскочил, обнял его и усадил рядом с собою, осыпая самыми лестны­ми похвалами и поздравлениями. Надо ли говорить, с каким жаром рекомендовал он новую пьесу эдилу. Он не ошибся. Комедия имела бешеный успех, и ав­тор получил совершенно невиданные сборы. Так взошла на римском литературном небосклоне новая звезда — Публий Теренций Афр (Suet. Тек, 2).

n86n-s09.jpg
2381-002954-f40421960fa64da3d5d7d95869977cf4.jpg