Реклама

Бобровникова Т. Повседневная жизнь римского патриция в эпоху разрушения Карфагена. Раздел 1

Бобровникова Т. Повседневная жизнь римского патриция в эпоху разрушения Карфагена. Страница 26

Так в самый короткий срок Сципион с удивитель­ной легкостью и великодушием раздал три наслед­ства. Все, кто испытал на себе его щедрость, восхи­щались не только его бескорыстием, но и удивитель­ной деликатностью и тактом, с которыми он умел де­лать подарки (Polyb., XXXII, 14,11).

Отныне римляне совершенно изменили свое мне­ние о Сципионе. Он приобрел «никем не оспарива­емую славу благороднейшего человека» (ibid., XXXII, 14,11). Ему простили все грехи, ему разрешили жить его странной жизнью, он стал предметом всеобщего восхищения. Даже занятие охотой, над которым прежде смеялись, служило теперь доказательством смелости молодого человека. Его слова повторяли, ему изумлялись.

Теперь, когда сограждане стали присматриваться к юноше доброжелательно, даже с восхищением, они нашли в нем множество ранее не замечаемых достоинств. Пора и нам повнимательнее присмот­реться к нашему герою. Что представлял собой этот нежный, поэтический юноша, который с отвраще­нием сторонился судов и мелких интриг, презирал золото и, бежав от шумной суеты города, целые дни бродил по лесам или слушал шум волн и любовался звездами; кто был этот мальчик, который своей роб­кой нежностью очаровал Полибия?

Когда умерла его тетка, Сципиону было 23 года. Он был невысок (Арр. Hiber., 53) и на вид хрупок5, но это впечатление было обманчиво — Публий был си­лен, ловок и вынослив. Он отличался железным здо­ровьем, никогда ничем не болел за всю жизнь (Polyb., XXXII, 14, 12). Великолепный наездник6, он был и прекрасный ходок. Ходил он легко и чрезвычайно быстро7. Было в нем нечто, позволившее Полибию и Плутарху сравнить его с очень породистым щенком. Он резко отличался от юношей его круга.

В то время Рим вступил в полосу ясной, ничем не омрачаемой радости. После страшных Пунических войн, которые требовали напряжения всех сил, на­род наслаждался безопасностью и покоем. Да еще золото хлынуло в город рекой. Как всегда, после тя­желых эпох всем захотелось развлечений. Молодые люди рядились в золото и пурпур, покупали дорогие благовония, бешеные деньги платили за изыскан­ные лакомства и завязывали громкие романы. Но Публий жил совершенно иначе. Этот чистый юноша гнушался всякой грязи. По словам Полибия, им вла­дела одна страсть — «влечение и любовь к прекрас­ному». Он с презрением отвергал все низменные удовольствия и был удивительно воздержан. «В борьбе со всякими страстями он воспитал из себя человека последовательного, во всем себе верного, и оттого стал известен в народе своей благопри­стойностью и самообладанием... Воздержанием от многих разнообразных наслаждений он приобрел себе здоровье и телесную крепость; они сопутство­вали ему всю жизнь и взамен низменных наслажде­ний, от которых он отказывался раньше, доставили сму многочисленные земные радости» (Polyb., XXXII, 11,2-8; 14,12).

mozahara.jpg
DSC00459-vi.jpg