Реклама

Бобровникова Т. Повседневная жизнь римского патриция в эпоху разрушения Карфагена. Раздел 1

Бобровникова Т. Повседневная жизнь римского патриция в эпоху разрушения Карфагена. Страница 19

Полибий еще не закончил, как Публий схватил обеими руками его правую руку и, с чувством сжимая ее, сказал:

— Если бы дожить мне до того дня, когда ты оста­вишь в стороне все прочие дела, посвятишь свои си­лы мне и станешь жить со мной вместе. Тогда, навер­но, я и сам скоро нашел бы себя достойным и нашего дома, и наших предков.

Полибий радовался при виде горячей любви юно­ши, но и смущался при мысли о высоком положении дома Сципионов и о могуществе его представителей. Во всяком случае, со времени этой беседы юноша бо­лее не покидал Полибия, и дружба с ним была для Сципиона дороже всего» (Polyb., XXXII, 9,4—10).

Полибий был совершенно очарован своим юным другом. Но он еще не осознал, что этот разговор — поворотный момент всей его жизни. Отныне этот мальчик, сын чужих ему людей, человек из другого народа, станет ему дороже всего на свете. Дружба Сципиона заменит ему родину и семью, а его страна станет второй отчизной. И до конца своих дней ис­торик не мог забыть этого разговора с прелестным застенчивым юношей, который так доверчиво сжи­мал его руку. С тех пор, по словам Полибия, они со Сципионом относились друг к другу так, «словно между ними существовали отношения отца к сыну» (XXXII, 11, 1). «Дружеские отношения между Полибием и Сципионом сделались настолько близкими и прочными, что молва о них не только обошла Ита­лию и Элладу, но об их взаимных чувствах и посто­янстве дружбы знали и весьма отдаленные наро­ды», — с гордостью говорит Полибий (XXXII, 9,3 —4). Отныне он жил в доме Публия и сделался как бы его вторым отцом.

Но самое поразительное другое. В его отношении к

Риму произошла удивительная метаморфоза. Он, ко­торый некогда с таким ужасом думал о том, чтобы жить в этом варварском городе, сейчас говорил о нем с восторгом. Он был очарован, околдован, он был влюб­лен. Действительно, он пишет о Риме с неизменной гордостью и нежностью, как влюбленный о предмете своей пылкой страсти. Нас это может удивить. Что же мог образованный эллин находить в тогдашнем Риме? А между тем Полибий был не единственный, кто под­пал под обаяние этих таинственных чар. Более того. В те времена это было повальным явлением.

mitingirazr.jpg
0003rd6e.jpg