Реклама

Бобровникова Т. Повседневная жизнь римского патриция в эпоху разрушения Карфагена. Раздел 1

Бобровникова Т. Повседневная жизнь римского патриция в эпоху разрушения Карфагена. Страница 18

И вот в то время, когда Полибий уныло бродил по узким, грязным улочкам, считая свою жизнь конче­ной, а себя заживо похороненным в варварской стране, случай свел его с двумя мальчиками. Между ними завязалась оживленная беседа о какой-то толь­ко что прочитанной греческой книге. Оказалось, что новые знакомцы Полибия — сыновья знаменитого победителя Персея, самого Люция Эмилия Павла, и зовут их Квинт Фабий и Публий Сципион. Полибий настолько понравился обоим юношам, что они упро­сили претора оставить его в Риме, а не отсылать в ка­кой-нибудь провинциальный латинский город, как прочих заложников3. Дальше я предоставляю слово самому Полибию, ибо ни один пересказ не может пе­редать прелести его повествования.

«Однажды несколько человек нас разом вышло из дома Фабия, причем Фабий направился к Форуму, а Полибий со Сципионом пошли в другую сторону. Дорогою Публий тихим, мягким голосом, с краской в лице спросил меня:

— Почему, Полибий, когда мы, братья, сидим за столом вместе, ты непрестанно разговариваешь только с братом, к нему обращаешься со всеми во­просами, ему даешь объяснения, а мною пренебрега­ешь? Наверное, ты думаешь обо мне так же, как и мои сограждане, о которых мне приходилось слышать. Все считают меня человеком неподвижным и вя­лым — это их слова, — а так как я не занимаюсь веде­нием дел в судах, то и совсем лишенным свойств римлянина с деятельным характером. Не такие свой­ства, но прямо противоположные, говорят они, должны отличать представителя дома, к которому я принадлежу. Это огорчает меня больше всего.

Полибия поразили уже первые слова юноши, ко­торому было в то время не больше восемнадцати лет, и он сказал:

— Именем богов, Сципион, прошу тебя, не говори так и не думай. Я делаю это вовсе не из-за пренебре­жения или невнимания к тебе, совсем нет. Но твой брат старше, поэтому я с ним и начинаю наши бесе­ды и в заключение к нему обращаюсь со своими суж­дениями и советами, будучи убежден, что и ты с ним согласишься. Теперь я с удовольствием слышу, как ты огорчаешься тем, что тебя считают менее деятель­ным, чем то приличествует человеку из такого дома: твои слова обличают высокую душу. Сам я был бы рад приложить мои силы и старания к тому, чтобы научить тебя говорить и действовать так, как этого требует достоинство твоих предков. Для преподава­ния наук, которыми, как я вижу, вы теперь занимае­тесь, не будет недостатка в людях, готовых пособить вам, ни у тебя, ни у твоего брата. Я вижу, что в наше время люди этого рода притекают сюда из Эллады в большом числе. Но в том деле, которое, как видно из твоих слов, теперь заботит тебя, ты не мог бы, я ду­маю, найти товарища и помощника более пригодно­го, чем я.

n86n-s09.jpg
1203633624_belgrad-2.jpg