Реклама

Бобровникова Т. Повседневная жизнь римского патриция в эпоху разрушения Карфагена. Раздел 1

Бобровникова Т. Повседневная жизнь римского патриция в эпоху разрушения Карфагена. Страница 130

«Цензору принадлежит надзор за частной жиз­нью и нравами граждан. Римляне полагают, что ни чей бы то ни было брак, ни рождение детей, ни по­рядки в любом частном доме, ни устройство пиров не должны оставаться без внимания и обсуждения... Они избирают двух стражей, одного из патрициев, другого из плебеев, вразумителей и карателей, дабы никто, поддавшись искушению, не свернул с пра­вильного пути... Они властны отнять у всадника коня или изгнать из сената того, кто живет невоздержан­но и беспорядочно» (Plut. Cat. Маг., 16).

Иными словами, цензоры карают за проступки там, где закон бессилен: они наказывают трусость, порок, лживость, предательство. Наказание это не уголовное: человека лишь устраняют от власти, ибо римляне не желали, чтобы ими управляли порочные люди. Поэтому удары цензора падают более всего на сенат и знать, а не на народ. Римляне были убеждены, что благополучие их зиждется на добрых нравах, на чести, благородстве и верности заветам предков. Рухни все это — рухнет и государство. Вот почему цензор, как строгий отец, должен был не распускать своих детей, не потакать их дурным наклонностям, но вразумлять и исправлять. В соответствии с этим считалось, что для цензора важнее всего высокие нравственные качества. С другой стороны, квириты справедливо полагали, что страж нравов должен об­ладать умом и опытом, поэтому человек обычно ста­новился цензором после того, как пройдет всю лест­ницу общественных должностей.

Цензура — это первая магистратура, которой Сци­пион добивался. Ведь он не занимал никаких долж­ностей, и народ сделал его сразу консулом без всяких просьб с его стороны. Между тем соперниками его были люди, искушенные в политической борьбе. И главным из них был Аппий Клавдий. То был человек знатный, почтенный, которого и происхождение, и заслуги вознесли очень высоко. Клавдии — род очень древний. Тот, кто бывал в старинных портрет­ных галереях, вероятно, замечал, как одно и то же ли­цо, с одним и тем же выражением повторяется из по­коления в поколение. Так было с Клавдиями. Со стра­ниц римских анналов встает перед нами один и тот же образ Клавдия — жестокий, надменный патри­ций, бесконечно презирающий народ, страстный, безумно честолюбивый, необузданный раб своих страстей. Он повторяется из века в век, не старея, и кажется, что все меняется вокруг — и люди, и собы­тия — и он один живет неизменный, как некий дух рода. «Все Клавдии были всегда... поборниками до­стоинства и могущества патрициев... В отношении же к народу все были так непримиримы и надменны, что... некоторые... наносили побои даже народным трибунам» (Suet. Tib., 2, 4). Однако страстная погоня за почестями иногда побуждала этих высокомерных людей заискивать перед чернью.

phpThumb_generated_thumbnailjpg.jpg
DSC00459-vi.jpg