Реклама

Бобровникова Т. Повседневная жизнь римского патриция в эпоху разрушения Карфагена. Раздел 1

Бобровникова Т. Повседневная жизнь римского патриция в эпоху разрушения Карфагена. Страница 128

Главной особенностью красноречия Сципиона Цицерон считает суровость, достоинство и рез­кость33 (Cic. De or., Ill, 28). Резкость поистине удиви­тельная. Сципион говорил прямо в лицо собеседни­ку все, что о нем думал, ничуть не смягчая выраже­ний. «Резкость его была одинакова велика и в Курии (то есть в сенате. — Т. Б.), и на народной сходке... Ког­да в сенате консулы Сервий Сульпиций Гальба и Ав­релий Котта* спорили, кому поехать в Испанию про­тив Вириата, между отцами сенаторами возникли сильные разногласия, и все с нетерпением ждали, что скажет Сципион, он заметил:

— Мне кажется, не стоит посылать ни того, ни другого: у одного нет ничего, а другому всего мало».

Иными словами, он без всяких обиняков назвал обоих консулов ворами: один ворует от бедности, другой — от ненасытной жадности.

«Этими словами он добился того, что ни тот ни другой не получили провинции» (144 г. до н. э.) (Val. Max., VI, 4,2).

Но главным оружием его было безжалостное, ра­зящее без промаха остроумие. Комический поэт Люцилий специально ходил на Форум его послушать. Слова его летели, как копья, рассказывает он (Н., 82). Люцилий буквально умирал от смеха, наблюдая, как Сципион одного за другим сбивал с ног своих про­тивников. В такого рода схватках, где требовалась стремительная быстрота, он бывал неподражаем. Он разил мгновенно, насмерть, одним ударом. Не было человека находчивее, насмешливее, ядовитее. Вско­ре читатель познакомится с образцами его безжа­лостной иронии.

Я уже говорила, что, несмотря на все свое красно­речие, Сципион не хотел появляться в суде, тем более в качестве обвинителя. Но один-единственный раз он все-таки нарушил свое неколебимое правило. В 138 году до н. э. он выступил обвинителем против то­го самого Котты, которого публично в лицо назвал вором. Несомненно, у него были на то весьма веские причины. Такой же случай был и с Цицероном. Он, гордившийся именем защитника и вообще не тер­певший обвинителей, один раз выступил в этой, столь непривычной ему роли. Он обрушился на Верреса, преступного наместника Сицилии. Оратор, од­нако, говорит, что и тут чувствовал себя защитни­ком — он защищал униженных и ограбленных сици­лийцев. Также поступил и Сципион, обвинявший

phpThumb_generated_thumbnailjpg.jpg
1203633624_belgrad-2.jpg