Реклама

Бобровникова Т. Повседневная жизнь римского патриция в эпоху разрушения Карфагена. Раздел 1

Бобровникова Т. Повседневная жизнь римского патриция в эпоху разрушения Карфагена. Страница 125

Однако совершенно ясно, что как бы ни отличил­ся Лелий в войне с Вириатом, сравнивать его со Сци­пионом было просто смешно. Так что у Лелия были все основания благоговеть перед полководческим гением друга (Cic. De re publ., 1,18). А вот что касается образования, ума и талантов, тут все не так просто. Мы знаем, что Сципион и Лелий получили одинако­вое образование и всю жизнь все постигали и изуча­ли вместе. Об уме Сципиона скажу одно — он дружил с Полибием и философом Панетием, и эти умней­шие греки гордились знакомством с ним, дорожили его беседой, записывали его слова, а к Лелию были, кажется, сугубо равнодушны и смотрели на него только как на друга Сципиона. Что до талантов, то Цицерон убедился, что даже в области красноречия они были более ярки у Публия.

Можно заметить, что чем дальше от времени Сци­пиона, чем больше слабеет власть его внушения, тем более и более забывается Лелий, а слава самого Пуб­лия сияет все ярче. Геллий не упоминает даже имени Лелия, а Сципиона называет лучшим оратором свое­го времени. Видимо, ко II веку н. э. Лелия вовсе забы­ли. Очевидно, именно Сципион и создал ему такую необыкновенную репутацию. Он очень боялся, что блеск его собственной славы совершенно затмит друга. И вот он начал внушать всем мысль, что Лелий много выше и талантливее его во всех мирных искус­ствах. И в этом нужно видеть ту особую деликат­ность, за которую все так любили Публия.

Лелий и Сципион были друзьями. У них были об­щие мысли, они читали одни и те же книги, они все обсуждали вместе. Вот почему в их речах невольно сквозит что-то общее. Но было и резкое различие. Речь Лелия была изящна и необычайно приятна. В каждом слове сквозил ясный ум, и во всем разлита была необычайная, ему одному свойственная неж­ность, которую Цицерон считает главной отличи­тельной особенностью его стиля (Cic. De or., Ill, 28; De re publ., Ill, 42; Brut., 89). Но у него не было одного — силы. Прекрасно характеризует его следующая исто­рия. У Сципиона и Лелия был юный друг Рутилий, с которым читатель впоследствии ближе познакомит­ся. Вот этот-то Рутилий уже стариком рассказывал Цицерону следующее.

mozahara.jpg
0003rd6e.jpg