Реклама

Бобровникова Т. Повседневная жизнь римского патриция в эпоху разрушения Карфагена. Раздел 1

Бобровникова Т. Повседневная жизнь римского патриция в эпоху разрушения Карфагена. Страница 122

Пламенеющий цветок римского красноречия вы­рос на почве смут и мятежей. И по мере того как на­растал гнев партий и Форум делался все мятежнее, римское красноречие становилось все утонченнее, все пламеннее, по выражению Цицерона, «заставляя плакать и рыдать все камни» (Cic. De or., 1,245). И вот, достигнув своего апогея в речах Цицерона, оно не­ожиданно смолкло, словно вдруг порвалась слиш­ком сильно натянутая струна. Наступил просвещен­ный век Августа — повсюду царил благодетельный мир, науки и искусства процветали. Но блестящее красноречие Республики умерло навсегда. Мощный оркестр, по выражению Тацита, сменился какими-то ♦бубенчиками» (Тас. Dial., 26). И Тацит произносит ему такое надгробное слово: «Великое и яркое крас­норечие — дитя своеволия...; оно... вольнолюбиво... Не знаем мы... красноречия македонян и персов и любого другого народа, который удерживался в по­виновении твердой рукой... Форума древних орато­ров больше не существует... Нужно ли, чтобы каждый сенатор пространно излагал свое мнение по тому или иному вопросу, если благонамеренные сразу приходят к согласию? К чему многочисленные на­родные собрания, когда общественные дела решают­ся не невеждами и толпой, а одним мудрейшим?» (Тас. Dial., 40—41).

Я дала сейчас краткий очерк римского красноре­чия. В описываемое время этот цветок только-только начинал распускаться. Но уже можно было угадать все великолепие его расцвета. Красноречие, как и все римские искусства, родилось в предшествующую эпоху — в блестящий век Ганнибаловой войны. И первым настоящим оратором был Катон. Однако, ви­димо, в то время красноречию не придавали еще большого значения. Ни Сципион Старший, ни Эми­лий Павел, отец нашего героя, и не думали записы­вать и издавать свои речи, хотя говорить они умели и красноречие их производило сильное впечатление на слушателей. В описываемую эпоху мы видим, что все политические деятели без исключения — выда­ющиеся ораторы, и все отделывают и издают свои речи. И Метелл, и Г]ракх, и Помпей, и Красс Муциан* Но ораторское искусство развивалось столь бурно и вместе с ним столь стремительно менялся сам латин­ский язык, что речи устаревали и блекли на глазах, как осенние листья. И новое поколение уже ничего не находило в обветшалых и старомодных творени­ях прежних кумиров. Однако три оратора того вре­мени избежали общей участи. Темная ночь забве­ния их не объяла. Все кругом них тускнело и старело, но их имена сияли, словно звезды. Это имена Сци­пиона, Лелия и Гая Г]ракха. По крайней мере двоих из них.

mozahara.jpg
2381-002954-f40421960fa64da3d5d7d95869977cf4.jpg