Реклама

Бобровникова Т. Повседневная жизнь римского патриция в эпоху разрушения Карфагена. Раздел 1

Бобровникова Т. Повседневная жизнь римского патриция в эпоху разрушения Карфагена. Страница 121

Оратор был настоящим актером. Он обдумывал все — свои движения, жесты, переливы своего голо­са. Одно лицо у Цицерона замечает, что невозможно разжалобить судью, «если ты не явишь ему свою скорбь словами, мыслями, голосом, выражением ли­ца, наконец, рыданиями» (Cic. De or., II, 190). Рассказ­чик говорит, что в глазах Красса Оратора светилась такая скорбь, что никто не мог против него устоять (Cic. De or., II, 188). И вот римляне читали философ­ские трактаты, чтобы придать своей речи логич­ность; они отделывали и упражняли свой голос, что­бы сделать его певучим; они обдумывали свои дви­жения, чтобы те поражали красотой и выразитель­ностью.

Квириты, естественно, тоже становились все тре­бовательнее и капризнее. Одного оратора осуждали только за то, что он некрасиво открывает рот, «слов­но сельские жнецы», другого — за то, что он неясно выговаривает букву «и», третьего — за то, что он слегка раскачивается при произнесении речи {Cic. De or., Ill, 45—46; Brut., 216—217). Оратора не желали слушать, если у него немузыкальный, неблагозвуч­ный или глухой голос {Cic. De or., Ill, 41). Малейшее неправильное движение давало насмешливым рим­лянам тысячи поводов для шуток. Так, был некий Титий, по словам Цицерона, человек умный и красно­речивый, движения которого, однако, отличались каким-то жеманством. Его не только осмеивали на Форуме, но появился еще пародийный танец «Титий», который исполняли на вечеринках {Cic. Brut., 225)■ Точно так же «слишком стертые» слова римля­не считали недостойными своего внимания (Cic. De or., Ill, 33). Гортензий уже стал обдумывать не только каждый свой жест, но и каждую складку тоги. Цице­рон ввел в свои речи внутренний ритм, а слушать его приходили лучшие актеры Рима, чтобы поучить­ся его игре.

mitingirazr.jpg
2381-002954-f40421960fa64da3d5d7d95869977cf4.jpg