Реклама

Бобровникова Т. Повседневная жизнь римского патриция в эпоху разрушения Карфагена. Раздел 1

Бобровникова Т. Повседневная жизнь римского патриция в эпоху разрушения Карфагена. Страница 13

Мы прямо видим этот дом, буквально полный детей и собак, с которыми детей связывает самая нежная дружба. Мы видим отца — государственного деятеля, только что выбранного консулом для ведения труд­нейшей войны, чьи мысли, казалось бы, всецело долж­ны быть заняты планом кампании, однако же, воро­тившись домой усталый поздно вечером, он находит время заняться своей малюткой дочерью и сразу заме­чает, что она «грустненькая». В такой атмосфере неж­ности росли эти дети, и мы теперь можем предста­вить, какая любовь связывала всех членов семьи.

Павел горячо любил всех своих детей, но Сципио­на просто обожал. К нему он, говорят, испытывал «не отцовскую любовь, но словно какую-то безумную влюбленность» (Diod., XXX22).

Вторым домом для нашего героя стал дом его при­емного отца. То был в высшей степени незаурядный и необычный человек. Он получил самое утончен­ное воспитание. Наделен был яркими талантами. Хо­рошо писал и говорил и казался, по выражению Ци­церона, звездой Республики. Особенно восхищался оратор его римской историей, написанной по-гречески с необыкновенным изяществом. И в то же вре­мя Сципион, потомок столь знаменитого рода, со­вершенно чуждался общественной жизни и всего се­бя посвятил литературе и религии. У него было хруп­кое здоровье, и это придавало какой-то грустный от­тенок всем его блестящим талантам. По-видимому, он умер, не достигнув старости (Сгс. Brut., 77—78; Senect., 35; De off., I, 121; Veil. Pat., I, 10; Liv., XL, 42).

Мы совершенно не знаем, какое влияние на ма­ленького Публия оказал его приемный отец. Во вся­ком случае, беседы с таким интересным и образован­ным человеком не могли не запасть в душу ребенка. Но, главное, влиял сам дом. Этот чудесный дом, дом Великого Сципиона, где каждый камень был овеян каким-нибудь романтическим воспоминанием. Полибий, вступивший в этот дом через 15 лет после смерти победителя Ганнибала, сразу подпал под его волшебное очарование. Сципион Старший встает совершенно как живой со страниц его истории. Ви­димо, все в этом доме дышало им. Все вещи, все пред­меты стояли так, словно он тут, рядом. Этому способ­ствовали яркие рассказы всех близких — его вдовы Эмилии, самой блистательной женщины Рима, его дочери — красавицы Корнелии, которая больше все­го любила рассказывать о своем отце, его родных и близких. И Публий знал, что он единственный на­следник имени, славы и счастья этого удивительного человека. Мальчик мог вдоволь мечтать о волшебных подвигах и подолгу смотрел на изображение Сципи­она.

mitingirazr.jpg
2381-002954-f40421960fa64da3d5d7d95869977cf4.jpg