Реклама

Бобровникова Т. Повседневная жизнь римского патриция в эпоху разрушения Карфагена. Раздел 1

Бобровникова Т. Повседневная жизнь римского патриция в эпоху разрушения Карфагена. Страница 117

Если же мы представим себе, какие страсти буше­вали на Форуме, как ораторы часами спорили на гла­зах всего римского народа, как знатные люди обви­няли своих врагов, а те яростно защищались, и их словесные шпаги со звоном скрещивались, и из-под них, как снопы искр, вылетал фейерверк острот, мы начинаем понимать, что значило для римлянина красноречие. Тацит с тайной грустью описывает эту увлекательную, мятежную жизнь, которую ему увы! — не суждено было увидеть. «Непрерывные предложения новых законов и домогательства на­родного расположения... народные собрания и вы­ступления на них магистратов, проводивших едва ли не всю ночь на трибунах... обвинения и предания су­ду именитых граждан» (Тас. Dial., 36).

Среди всего этого неистовства Форума, который, по словам современников, шумел и бушевал, как разъяренное море, оратор чувствовал себя волшеб­ником, чародеем. Он подобен был египетскому магу, по мановению жезла которого рев стихий утихал. Так утихала и ярость толпы, когда он поднимался на Ростры, и бурные ее волны замирали у его ног. Древ­ние ораторы часто рисуют нам эту величественную и захватывающую картину. И какой гордостью, ка­ким упоением дышат слова Цицерона — настоящий гимн красноречию:

«Я не знаю ничего прекраснее, чем умение силой слова приковать к себе толпу слушателей, привле­кать их расположение, направлять их волю куда хо­чешь и отвращать ее откуда хочешь. Именно это ис­кусство у всех свободных народов... пользовалось во все времена почетом и силой... Что производит та­кое могущественное, возвышенное впечатление, как когда страсти народа, сомнения судей, непреклон­ность сената покоряются речи одного человека? Да­лее, что так царственно, благородно, великодушно, как подавать помощь прибегающим, спасать от гибе­ли, избавлять от опасности, удерживать людей в сре­де их сограждан? С другой стороны, что так необхо­димо, как иметь всегда в руках оружие, благодаря ко­торому можно то охранять себя, то угрожать бесчест­ным, то мстить за нанесенную обиду» {Cic. De or., I, 30—32). Иными словами, красноречие было для римлянина тем же, что шпага для дворянина.

mozahara.jpg
2381-002954-f40421960fa64da3d5d7d95869977cf4.jpg