Реклама

Бобровникова Т. Повседневная жизнь римского патриция в эпоху разрушения Карфагена. Раздел 1

Бобровникова Т. Повседневная жизнь римского патриция в эпоху разрушения Карфагена. Страница 115

Но, несмотря на эти неудачи, Метелл всегда счи­тал себя счастливейшим человеком (Veil., J, 11). И бо­лее всего он радовался не блестящим триумфам, не почестям, а своим детям. Все его четыре сына стали консулами. Отец всегда относился к ним строго и требовательно (Frontin., IV, 1, 11). Но ни окружа­ющих, ни самих детей эта строгость не обманывала, и они знали, что в глубине души этот суровый отец бесконечно любит их и гордится их успехами куда больше, чем своими собственными. И, когда он умер, гроб с его телом вынесли на плечах его четыре сына, достигшие уже вершины общественного почета. Ес­ли дух Метелл а мог, улетая, видеть землю, то для него не могло быть зрелища отраднее.

Этот Метелл, как я говорила, был противником Сципиона. Их разделяла не какая-нибудь мелкая оби­да, зависть или соперничество — это были слишком масштабные и благородные люди. Но они придержи­вались разных взглядов на будущее Рима. Часто они вели на Форуме и в сенате «суровые и чистые споры о Республике» (Veil., 1,11). Враги всегда относились друг к другу совершенно по-джентльменски, с чрезвычай­ным уважением (Cic. De off., 1,87; De amic., 77). Одно их столкновение на Форуме возбудило особенно много толков. То было судебное дело, взволновавшее Рим, в котором участвовали они оба — один в качестве за­щитника, другой — обвинителя. Но, прежде чем гово­рить об этом, необходимо рассказать о третьем вели­ком даре Сципиона — даре красноречия.

II

Современный читатель не может даже предста­вить себе, что значило для римлянина это искусст­во — умение красиво говорить. Не может предста­вить себе, как пламенно, как страстно стремились они овладеть им, словно средневековые алхимики — философским камнем. Нигде не видим мы это яснее и ярче, чем в очаровательной картине, с таким не­подражаемым блеском нарисованной Цицероном*.

mitingirazr.jpg
index.jpg