Реклама

Бобровникова Т. Повседневная жизнь римского патриция в эпоху разрушения Карфагена. Раздел 1

Бобровникова Т. Повседневная жизнь римского патриция в эпоху разрушения Карфагена. Страница 103

Газдрубал возразил, что гулусса сильно заблужда­ется, что он возлагает большие надежды на инозем­ных союзников... что сами карфагеняне не теряют веры в собственные силы, а главное, рассчитывают на богов и их содействие».

Газдрубал добавил, что карфагеняне скорее пере­режут друг друга, чем пожертвуют своим городом. На этом они расстались, и гулусса не очень охотно от­правился к римскому военачальнику. Трудно было найти менее удачный момент для переговоров. В гла­зах Сципиона до сих пор стояли виденные недавно пытки. Его пробирала дрожь отвращения при одном имени Газдрубала. И все же он заставил себя терпели­во выслушать нумидийца, пока тот не дошел до бо­гов. Тут «Публий, засмеявшись, сказал:

— Ты, верно, заготовлял эту просьбу, когда совер­шил такое ужасное нечестие над нашими пленными, и теперь неужели ты возлагаешь надежды на богов, когда преступил законы божеские и человеческие?»

Гулусса, однако, стал настойчиво убеждать Публия быть уступчивее: ведь приближаются консульские выборы, Сципиону могут прислать преемника, кото­рый, не обнажая меча, воспользуется его трудами, а кроме того, ведь следует помнить о непостоянстве судьбы. Публий задумался. Его вряд ли могла испу­гать угроза приезда нового консула — хотя бы пото­му, что теперь, после всего, что он сделал, ни народ, ни трибуны не допустили бы этого. Больше подейст­вовало на него, несомненно, упоминание о судьбе: эта тема всегда его волновала. Но главным образом, вероятно, он боялся своей резкостью обидеть сына Масиниссы. Отвергнуть посредничество нумидийского царя казалось ему некрасивым.

Но о принятии предложения Газдрубала не могло быть и речи. Сципион прекрасно знал, что сенат — да и весь римский народ — считали теперь, что необхо­димо стереть ненавистный город с лица земли, ибо Рим и Карфаген не могут вместе жить под солнцем. Поэтому он велел передать Газдрубалу, что выпустит из города его самого, его семью и еще десять семей по его выбору и позволит взять 10 талантов денег. Такой ответ и понес Гулусса Газдрубалу. «Тот опять подходил к нему медленной поступью, в пышной багрянице и в полном вооружении, так что был гораздо торжест­веннее театральных тиранов. От природы человек плотного сложения, Газдрубал имел теперь огром­ный живот; цвет лица его был неестественно крас­ный, так что, судя по виду, он вел жизнь не правителя государства, к тому же удрученного неописуемыми бедами, но откормленного быка, помещенного гденибудь на рынке. Как бы то ни было, Газдрубал подо­шел к царю и, выслушав предложения римского вое­начальника, несколько раз ударил себя по бедру, по­том, призвавши богов и судьбу в свидетели, объявил, что никогда не наступит тот день, когда бы Газдрубал смотрел на солнечный свет и вместе на пламя, пожи­рающее родной город, что для людей благомысля­щих родной город в пламени — почетная могила.

mitingirazr.jpg
1203633624_belgrad-2.jpg