Реклама

Бобровникова Т. Повседневная жизнь римского патриция в эпоху разрушения Карфагена. Раздел 1

Бобровникова Т. Повседневная жизнь римского патриция в эпоху разрушения Карфагена. Страница 102

Можно себе представить гнев и отчаяние римлян, которые прекрасно видели, как истязают их друзей, но бессильны были помочь. Однако в отчаяние при­шли не только римляне, но многие члены карфаген­ского совета. И не потому, что они были очень чувст­вительными людьми. Они прекрасно поняли, что те­перь мосты сожжены. Еще вчера они могли надеять­ся смягчить и разжалобить римлян и их полководца, который слыл у них очень добрым человеком. Сего­дня это было уже невозможно.

Но сам Газдрубал, по-видимому, был другого мне­ния. Вскоре после своего подвига он дал знать гулуссе, который снова был в римском лагере, что желал бы с ним говорить. Их свидание Полибий описывает столь ярко, столь красочно и живо, что я совершенно уверена, что он собственными глазами видел все с четырехугольной башни Сципиона.

«Газдрубал явился для переговоров к нумидийскому царю гулуссе во всеоружии*, в пурпурном плаще, застегнутом на груди, в сопровождении десяти ору­женосцев; потом вышел вперед... и кивком головы подозвал к себе царя, хотя подходить-то следовало ему. Во всяком случае, гулусса подошел к нему один, в простой одежде по обычаю нумидийцев и... спро­сил, кого он так боится, что пришел сюда в полном вооружении. Когда тот ответил, что боится римлян, Гулусса продолжал:

— Оно и видно, иначе бы ты без всякой нужды не дал запереть себя в городе. Что же тебе угодно и о чем твоя просьба?

— Я прошу тебя, — отвечал Газдрубал, — принять на себя посольство к римскому военачальнику и от нашего имени дать обещание выполнить всякое его требование. Только пощадите наш злосчастный гоРод.

— Друг любезнейший, — был ответ гулуссы, — просьба твоя была бы прилична ребенку. Каким об­разом ты желаешь получить милость, которой вы че­рез послов не могли добиться еще до начала воен­ных действий...

phpThumb_generated_thumbnailjpg.jpg
1203633624_belgrad-2.jpg