Реклама

Беспалов Ю.Г. Эпоха великих географич открытий. Раздел 2

Беспалов Ю.Г. Эпоха великих географич открытий. Страница 141

До середины XIX века контакты японцев с европейцами были строго дозированными и находились под неусыпным кон­тролем центральной власти. В этом отношении японская мо­дель кардинально отличалась от индийской и была схожа с ки­тайской. Эти дозированные контакты позволили японцам ос­воить такие достижения западной военной техники, как огнестрельное оружие, некоторые виды стального защитного вооружения и фортификационных сооружений. Надо сказать, что ключевые позиции в структурах японских Организаторов Реальности занимали самураи. Как люди военные самураи, естественно, интересовались прежде всего военной техникой. Другие аспекты европейской культуры их интересовали мень­ше, а такие, как христианство, вообще вызывали опасения, тем более обоснованные, что многие участники крестьянских восстаний оказывались христианами. Причем обратили их в христианство католические миссионеры.

В середине XIX века Япония была открыта для контак­тов с Европой. Сказать по правде, для начальной стадии этих контактов больше подошло бы слово не «открыта», а «взло­мана». Потому что японское правительство дало согласие на расширение контактов после артиллерийского обстрела своих прибрежных городов американской эскадрой. Реаль­ной светской властью в стране тогда обладал сёгун — на­следственный верховный главнокомандующий из феодаль­ного дома Токугава. Микадо (именуемый часто императором) был духовным главой Японии, власть его была номинальной и распространялась в основном на проблемы ритуала и це­ремониала. (В известной степени, микадо периода сёгуната относился скорее к Виртуальным Модельерам, чем к Орга­низаторам Реальности.)

Согласие сёгуна на открытие страны для контактов с ев­ропейцами было воспринято японцами как национальное уни жение. Впрочем, таковым оно и было, учитывая «аргумен­ты», с помощью которых было получено. Китайцы на подобные унижения отвечали традиционными бунтами (самый крупный из них — восстание тайпинов). Эти восстания были жестоко подавлены правившей тогда в Китае династией Цин (маньчжурской). Подавлены не без труда и с помощью евро­пейских государств. Японцы на национальное унижение от­ветили революцией. Режим сёгуната был ликвидирован, единственным главой государства стал микадо — молодой че­ловек по имени Муцухито. Советники молодого императора ждали, что с его воцарением иностранцы будут изгнаны из Японии. Но Муцухито пошел на углубление революции. (Можно было бы сказать, что микадо твердо следовал курсом реформ, если бы свержение сёгуната и все, что за этим по­следовало, не было бы самой настоящей революцией.)Муцу­хито избрал девизом своего правления Просвещение (пояпонски Мэйдзи). К началу двадцатого века Япония стала государством европейского типа — с парламентом, универ­ситетской наукой, промышленностью, регулярной армией, сменившей самурайские дружины. (Положение самураев в эпоху Мэйдзи было очень тяжелым, но они оказались на вы­соте, создав, по мнению многих исследователей, костяк со­временной японской интеллигенции и буржуазии.) Наряду с регулярной армией был создан и отвечавший тогдашнему уровню европейской техники флот. Флот этот показал свою силу в войнах с серьезными противниками — сначала в русско-японской, а затем во второй мировой. В этом отноше­нии японские моряки успели проявить себя. А вот первоот­крывателями неведомых земель им стать не довелось — опоздали лет, эдак, на сто как минимум. Но если бы не было этого опоздания, японцы, пожалуй, могли бы внести свой вклад в Великие географические открытия. Японские рабо­чие модели человеческого поведения такую гипотезу делают вполне правдоподобной. А в реальной истории человечества заметный вклад японцев в науку о Земле заключается в ос­новном в исследовании уже в XX веке Антарктиды, откры­той в начале XIX века русскими мореплавателями Беллинс­гаузеном и Лазаревым.

mitingirazr.jpg
0003rd6e.jpg